А после звонил лишь месяцев в пять- шесть, узнать.... пол своего ребенка. А когда выяснил, что девочка- предложил сделать аборт. Видно, по их линии это- семейное.
Конечно, я понимаю, как маме было тяжело. Осознать, что мужчина, которого ты любила, которому доверяла, оказался слабохарактерной тряпкой. Причем, тряпкой двуличной, лицемерной. Что вел себя инфантильно, предпочитая сидеть на двух стульях, нежели чем иметь своё мнение, свой характер. Он ведь мог бы выбрать одну из сторон- или угождать родителям. И не дурить голову молодой девчонке, которой тогда была мама, обещая свадьбу и любовь до гроба. Знал ведь, что жениться им не дадут. Или же отстаивать свой выбор, свою женщину, своего ребёнка перед родителями. Те бы могли и сменить гнев на милость, увидев, что мама ему действительно дорога. А он же... Но, ведь о мёртвых нельзя плохо, чего уж теперь.
А самое поразительное- бумаги, что пришли к нам, из нотариальной конторы. Перед самой смертью отец, оказывается, оставил мне некую сумму в банке, пока я даже не знаю, сколько. А еще... квартиру в одном из наших элитных ЖК! И вот тут началось...
Наши стычки с Алёной показались цветочками по сравнению с тем, что было у нас с мамой этим вечером. Она кричала, что не позволит мне отказаться от того, что положено. Не позволит показать слабость перед его роднёй, что, конечно же, в курсе завещания. Но я не хотела брать от этого предателя ни копейки, хоть и, честно говоря, деньги были очень нужны. Например, сделать маме ремонт, ведь она наотрез отказалась переселяться со мной в новую квартиру. Отправить её на отдых- тут, путем долгих переговоров, всё же удалось её уговорить. Мы решили, что оплатим отдых и тете Гале. Чтобы маме было не скучно, да и соседка много раз выручала маму, когда я была маленькой забирала с садика, сидела со мной, когда мама не успевала с работы. Ведь наша бабушка рано умерла, а дедушка погиб в аварии, когда моей маме было три года. Так что, мама решила так- если денег немного, то будет отдых. А если побольше- то ремонт и отдых. А квартира, естественно, мне. Хоть я до сих пор не могу ни понять, ни принять того, что возьму от этого предателя хоть что-то.
***
В назначенный день мы ехали в такси в полной тишине, каждая погруженная в свои мысли. Мама, наверное, вспоминала прошлое, а я до сих пор пыталась переварить услышанное. В голове не укладывалось, как можно было так поступить. Как можно было так легко отказаться от своего ребенка, от своей любви? Ведь, исходя из того, что говорила мама, он действительно любил её. Просто оказался слишком слабым, чтобы отстоять эту любовь.
Когда мы вошли в нотариальную контору, я сразу почувствовала на себе тяжелые взгляды. В небольшой комнате уже сидели люди, которых я никогда раньше не видела, но сразу поняла - это они, наша кавказская родня. Мой дед, бабушка, вдова отца и их взрослые дети со своими семьями. Они сидели, сбившись в плотную группу, и их лица выражали смесь недовольства и жадного ожидания. На нас с мамой они глядели с презрением, всё время общаясь между собой на своем языке, который я не понимала.
Нотариус, пожилой мужчина в строгом костюме, начал зачитывать завещание. Голос его был ровным и бесстрастным, но каждое слово отдавалось в воздухе тяжелым эхом. Когда он дошел до части, где отец выражал сожаление, что не нашел в себе силы постоять за свою любовь, его голос слегка дрогнул. А я почувствовала, как мама рядом со мной напряглась.
"Я поверил твоим словам о том, что ты нашла себе жениха, от злости и обиды согласившись не разводиться с Лейлой. А теперь, будучи на пороге смерти, жалею, что упустил единственную любовь своей жизни", - понизив голос зачитал нотариус, которому и самому стало неловко от такой интимности письма. Хоть, думаю, ему и не такое зачитывать приходилось.
В этот момент Лейла , вдова отца, сидевшая рядом с бабушкой, побледнела и схватилась за сердце. Бабушка тут же кинулась ее утешать, что-то быстро говоря на своем языке, поглаживая по руке. А мама, моя сильная, всегда сдержанная мама, вдруг тихонько заплакала, прикрыв лицо ладонью. Я взяла ее за руку, крепко сжала, пытаясь передать ей свою поддержку.
Нотариус, замечатив начавшуюся разыгрываться драму, довольно быстро сориентировосч, продолжив:
- А теперь перейдем к распределению наследства.
Я не выдержала. Громко, так, чтобы меня услышали все, я произнесла:
-Прошу вас, господин нотариус, озвучьте, что полагается нам с мамой первыми- и мы уйдём. Нам всем крайне неприятно находиться в одном помещении друг с другом.