-Алена!- одёргиваю её, вскакивая со стула.- Так нельзя. - оборачиваюсь к деду, и аж сердце будто ледяной рукой сдавливает. Так жаль его. Он такой потерянный, такой раздавленный. Будто и правда переживает. - Прости, она не имела в виду...
-Нет, всё хорошо. - поднимается он, направляясь к выходу.- Она права.
В молчании одевается, пока мы с Алёной обмениваемся взглядами. Она- торжествующим, я- хмурым. Нельзя ведь так.
-Давай я провожу тебя?- вырывается у меня, ещё и на " ты". Дедушка, не ожидавший такого, удивляется, но кивает. Спешно накидываю на себя длинное тонкое пальто, и иду за ним.
-Ты на машине?- чтобы разбить неловкое молчание, повисшее между нами в лифте, интересуюсь. Он кивает:
-Да. Водитель ждёт у ворот.
Каждый шаг по улице, рядом с ним, точно дорога к эшафоту. Мы молчим, каждый, кажется, вот-вот что-то скажет, искоса глядит на другого. Но так и не решается сказать. Мне даже легче, когда мы доходим до машины, откуда тут же выходит высокий сурового вида мужчина, открывая дверь заднего сиденья. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что и сказать. Дед вытаскивает визитку из кармана, протягивая мне.
-Спасибо тебе, Маргарита. Что выслушала. - мне снова больно. За него, за меня. За то, что я не смогла выслушать, за то, что он, угнетаемый чувством вины, вынужден вот так вести себя. - Если вдруг что понадобится- звони.
Они уезжают, а я ещё некоторое время стою, сжимая в меж пальцев визитку. Слезы текут по щекам- кажется, в этот момент лишилась чего-то родного, мечты, которой не суждено было сбыться.
25. Маргарита
Несколько недель пролетели как во сне. То- невероятно прекрасном, из которого не хочется просыпаться в серую унылую реальность, то - жутким кошмаром, в котором лишь глубже увязаешь, силясь проснуться.
В школе прошла проверка, и результаты оказались не очень-то и хорошими. Конечно, а с чего им такими быть, если директора не заботит в родной школе ничего, а завуча больше заботит моральный облик учителей, чем общая успеваемость детей. Ирена Даниловна, естественно, ни в коем разе себя в том обвинять не стала, внаглую вывернув всё снова в сторону учителей- будто бы это мы своим неподобающим видом или поведением показываем детям, что учиться не стоит, учёба- не главное. От такого откровенного абсурда даже постоянно пытающийся сгладить намечающиеся конфликты физрук растерялся, а остальные учителя встревоженным ульем перешёптывались на каждой перемене и в столовой.
Моя история с Данилом имела успех- знакомая его друга активно манипулировала общественным мнением, переводя его в нужное русло. От первого всплеска недовольства " да богатым делать нечего, уже не знают, как из кожи вон вылезти, чтобы хоть какие-то эмоции поймать" до " нет, конечно, пранк на предложение руки и сердца - это не совсем плохо, просто менее жёстким нужно было сделать". Некоторые даже начали делать видео со своими розыгрышами невесты на предложении. Вроде, даже на службе у отца одной из пострадавших девушек не стало слишком уж строго судить, ограничившись обещанием, что тот приструнит дочь. И даже не в плане поведения, а в плане того, чтобы оно нигде не вылезало в сети.
Видеться с Данилом мы стали реже, да и виделись после первых слишком уж активных " свиданий" мало. Раза три куда-то сходили, пару раз он приезжал со мной в свой университет, что-то забрать. Конечно, в те минуты мне было весьма неловко. От объяснений на охране, что я- его невеста до заинтересованных взглядов его знакомых. Те пытались понять, что же он во мне такого увидел особенного, что его, явно первого красавца в университете, покорила тетенька старше на несколько лет и совсем не в духе молодежи ведущая себя. Я же получила ещё один повод для разрушения даже самых малейших надежд на то, что у нас могло бы что-то получиться. Глядя на то, как он уверенно общается со сверстниками, какие жадные взгляды бросают на него девушки, как он вообще ведёт себя там иначе, чем со мной, я почувствовала себя старой развалиной. Мне идеально бы подошла роль его старшей сестры или тёти. Так и стояла там всё время, мысленно ругая себя на чём свет стоит за свои глупые фантазии, в которых он то признаётся мне в любви, то говорит, что только что осознал, что глупые малолетки вроде первокурсниц, стыдливо краснеющих при его виде, ему приелись. И нравятся взрослые женщины. Фу, самой противно стало. Я напоминала себе в этот момент скуфа, как говорят сейчас, влажно фантазирующего о молодой девушке. Хотелось ка-а-а-ак дать себе пощёчину с криком " соберись, тряпка! ".