И честно пытался избавиться от наваждения- отстранялся, общение прекращал, и даже в другую страну улетел, чтобы навязчивое желание откатить назад, остыть. Ни-хре-на! Значит, клин клином. Затрахаю до смерти- и отпустит. По крайней мере, раньше так всегда работало с другими женщинами. Сам виноват, что на этот раз тянул, не трогал, берёг.
***
-Проходи, чувствуй себя как дома.- не могу сдержать издёвки в голосе. Стыдно признавать, но я надеялся хотя бы на некое подобие радости в её взгляде при виде меня. Или, идеально бы, осунувшегося лица, опухших красных глаз- переживала, что пропал, перестал общаться. Но откуда там- оказывается, я у неё в чёрном списке. И вообще, она бы хотела полностью прекратить наше общение, сократив его до приветствия при встрече в лифте или холле этажа. Это она в лифте выдавала. И вообще, оказывается, наша договорённость, по её мнению, исполненной считается. Отказывается она поэтому, видите ли, от дальнейшего её соблюдения. Юрист, млять, доморощенный.
-Данил, я, всё же...- начинает, но я, схватив её за шкирку, точно нашкодившего котёнка, затаскиваю через порог. И закрываю дверь. На все замки. Её глаза шокированно распахиваются- что, училка? Никто так себя с тобой раньше не вёл? Скалюсь в ответ на её жалкие попытки высвободиться. Нет уж, дорогуша. Клетка захлопнулась.
-Что непонятного в слове "проходи"?- рычу, злой сам на себя. Ну собирался же иначе вести себя, и всё испоганил с самого начала. Гляжу на неё- воинственно так смотрит в ответ. И не шевелится даже. Вот ведь умеет вывести! Подхожу в пару шагов, довольно смакуя выражение испуга на её лице. Так-то, не такая уж ты и храбрая, училка. Наклоняюсь и подхватываю её на руки- только ахнуть успевает.
-Данил! Данил, отпусти!- пищит, ерзая на моих руках- Не смей! Отпусти сейчас же!
Ага, " щас"! Не для этого на руки брал. Несу прямиком в спальню- а чего тянуть, тем более, давненько это назревало. Я, считай, сейчас кармический долг отдавать буду. Бросаю её на кровать, довольно наблюдая, как тонкое платье, взметнувшись вверх, открывает мне её ножки и бельишко, кружевное. Она тут же опускает подол, сползает к концу кровати, пытаясь встать. Толкаю её обратно, качая головой:
-Неа, Марго. Не выйдет.
Она замирает, вглядываясь в моё лицо.
-Ты опять пьяный?- с подозрением хмурится, и попутно на дверь косится. Сбежать собирается. Я бы отпустил, честно. Если бы знал, что она меня не хочет. Но то, как она всегда на меня реагировала, то, как её тело отзывалось на мои ласки, как сама она жадно тянулась за моими поцелуями.- Так, ты под чем-то? - осторожно, точно с диким зверем, говорит, а сама всё ближе и ближе к двери перебирается.
-Нет. Ты ведь знаешь, что нет. Я не пьян, не употребляю.- раздеваюсь прямо перед ней, кайфуя от того, что недоверие в её взгляде сменяется плохо скрываемым интересом. - Сама разденешься или помочь? - киваю на её платье. Марго прижимает к себе сумочку, ошарашенно глядя на меня. Я уже в одних боксерах, жду.
-Данил, мы можем поговорить. Это...- нервно сглатывает, стараясь глядеть куда угодно, лишь бы не на меня.- Если тебе нужно подтверждение своей мужественности. Того, что ты всем нравишься. То я просто... Да, ты мне нравишься - выдыхает с такой усталостью признание, будто надоело бороться с самой собой. А меня прям трясет от чистого удовольствия. Нравлюсь. Я ей нравлюсь - И . ты очень красивый....- а ручки-то трясутся и сами собой в сумку лезут. Или баллончик перцовый достать пытается, или телефон. Но хоть бы у неё там мини- отряд спецназа спрятан был- сегодня меня никто не остановит. Решение принято, и в эту секунду я понимаю, насколько же оно верное.
-Я вопрос задал.- игнорирую её попытки потянуть время.- Сама или помочь?
-Это... Это, вообще-то, изнасилование!- воинственно бросается в наступление, но неуверенность в голосе чувствуется.
Насмешливо приподнимаю брови. Она сейчас серьёзно?
-Изнасилование- это когда жертва против, а ты давненько течёшь по мне, так ведь, училка? - сердце сладко замирает, когда она, честная до наивности, вместо того, чтобы выдержать pokerface* и огрызнуться, что нет и никогда даже не нравился, едва заметно краснеет и смущается. Кивает, дурочка. Моя дурочка. Такой тёплой волной от этой трогательности накрывает, что аж штормит. На ногах едва держусь. - Так, ну, с квалификацией мы разобрались.- хмыкаю, подходя ближе.- На повестке дня вопрос- сама или помогаю.
Она вскакивает, едва приближаюсь к ней. Выставляет перед собой сумочку как щит.