Бодрящий осенний воздух заключил в свои сырые объятия и я, вскинув подбородок, направилась в институт.
У самого входа наткнулась на лобызающуюся парочку.
— Нашли место! — буркнула себе под нос и тут же увидела, расплывшиеся в улыбках, знакомые лица Оксанки и Игоря.
— А Захарова уже с утра не в настроении, — промолвила счастливая Петрова.
— А-а, это вы.
— Мы, мы… — улыбнулся Игорь. — А ты давай с нами завтра, в клуб. Парнишку тебе найдём. Глядишь и подобреешь.
— Ещё чего не хватало! Мне и так учиться некогда.
— Ты с ночи? — улыбка сползла с лица Оксанки.
— Угадала. А у меня сегодня зачёт по матехе.
— Так попроси на другой день перенести.
— Нет уж. Сегодня так сегодня. Отстреляюсь, как говорит Сидоров, и свободна.
— А если не сдашь?
— Сдам!
Решительной походкой, Таня направилась к парадному входу при этом бросив мимолётный взгляд на припаркованную поодаль иномарку
— Конечно. Кто бы сомневался. Уже на месте. Наверное, с шести утра тут торчит или нет — вообще не уезжал на ночь.
«Бывают же такие зануды!»
Глава 7. Вот так встреча
Татьяна
Лекции пролетели очень быстро и я, на ватных ногах, направилась в кабинет математики.
Тихонько постучалась, и, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь.
Лучше бы я послушалась Оксанку и перенесла зачёт. Но нет… Я же упёртая. Раз Андреевич велел сегодня, значит сегодня.
В дальнем углу аудитории спорили двое.
— Захар, милый, ну прости что так вышло. Я же не знала, что она придёт, — Софья виновато вырисовывала пальчиком узоры на широкой груди математика.
— Да брось. Как вышло, так вышло. Забудь!
— Но дорогой… я вновь хочу увидеться, — голос казался на столько капризным, будто говорит не взрослая женщина, а маленькая девочка.
— Сонь, у меня работы много. Некогда расхаживать по гостям.
— Ну ми-и-илый, — она начала водить ладошкой по его плечу. — Ты всё-таки злишься?
И что вы думаете я? Тихонечко смотаться за дверь? Нет, конечно! Демонстративно, с диким грохотом, я отодвинула свой стул и, плюхнувшись на него, принялась копошиться в своей сумочке, в поисках записей по «любимому"предмету.
Парочка обернулась.
— Таня? — вытаращила глаза Софья. — А что ты здесь делаешь?
— Зачёт пришла сдавать. Мне Захар Андреевич велел сегодня.
— А стучаться тебя не учили? — прогремел голос препода.
— Учили. Но у кого-то видимо со слухом проблемы! — парировала я, теряя терпение.
— Татьяна, ну как ты разговариваешь? С учителем! — возмутилась уже Софья.
Я же, демонстративно отвернувшись, продолжила невозмутимо изучать записи. По крайней мере очень старалась — невозмутимо.
— Захар, ты тут давай помягче. Танечка моя соседка, — зашептала Софья кокетливо и тот чуть не ляпнул, что прекрасно это знает, но вовремя спохватился.
— Ладно. Я пожалуй пойду. Захар Андреевич, моё предложение в силе.
Дверь хлопнула.
Мы оба молчали.
В какой-то момент, Захар взглянул мне в глаза и тихо спросил:
— Готовилась?
— Частично.
— Иди сюда и зачётку возьми.
Неспешной походкой я подошла к доске и слегка облокотилась на неё, при этом, согнув колено, уперлась каблуком в стену.
Просканировав меня с ног до головы он недовольно фыркнул:
— Юбочка не коротковата?
— Вам-то какое дело до моей юбочки? У вас вон… сама королева благопристойности. На неё и смотрите, а не на простую студенточку в короткой юбчонке.
Он молча опустил взгляд и начал перебирать какие-то листки.
— Я так понимаю, мне сегодня на ночь балкон не закрывать?
Он молчал, а меня его спокойствие — с прямой пропорциональностью — напрягало.
— Зачётку давай.
Я тяжело сглотнула, но продолжала стоять.
Он, не оборачиваясь, повторил:
— Давай зачётку.
— Мне не нужны подачки, — вроде как недовольно фыркнула, но сама от этого в восторг не пришла.
Он встал и медленно подошёл ко мне. Подошёл так близко, что я почувствовала его горячее дыхание где-то в районе правого уха.
Склонившись к моим приоткрытым губам, проговорил тихим таинственным голосом:
— Гордая значит?
— Принципиальная.
— Ладно. Сделай транспонацию вот этой матрицы, — он взял мелок и что-то начертил на доске. Потом развернулся и, глядя мне прямо в глаза с неким вызовом, передал мелок.
Начать-то я начала это дурацкое преобразование, но при этом, я каждой клеточкой своей кожи, ощущала его близость. Каждой! Вот засада, а! Он, будто специально, не отходил ни на шаг.
В моей голове, вместо матриц, уже нарисовалась совсем другая картина:
«Как его руки скользят по моим бёдрам вниз — медленно плавно, задирая юбку и сжимая упругие ягодицы крепкой хваткой. Его голова слегка наклонена, а чувственные губы нежно касаются моей шеи.