Довольный Сидоров, добившись нужного результата и растягивая губы в широкой улыбке, подхватил свою спортивную сумку и вальяжной походкой подплыл к выходу.
— Гудбай, Софья Константиновна. I kiss your hands(Целую ваши ручки).
— Уйди с глаз моих, Сидоров, иначе ты сейчас договоришься.
Их диалог нарушил глухой стук в дверь.
— Войдите! — бросила Константиновна раздражённо.
Дверь тут же приоткрылась и в узкий проём просунулась знакомая голова.
— А ты чего, Сидоров, тут стоишь?
— Ухожу, ухожу, ухожу, Захар Андреич! Мы тут с Софьей Константиновной...
— Сидоров, немедленно покинь аудиторию. Пол-лекции на тебя потратили. Я сообщу о тебе руководст...
— Вот туда не надо. Уже ушёл, Софья Константиновна! — театрально взмахнув ручками и отвешивая низкий поклон "артист" покинул помещение.
Под пробежавшийся по аудитории хохоток, Софья с облегчением выдохнула, затем переведя смущённый взгляд на незваного гостя, осторожно поинтересовалась:
— Вы что-то хотели, Захар Андреевич?
В помещение просочилась, остававшаяся до этого не обозримой, добротная такая часть математика. Обведя студентов изучающим взглядом, остановился на Тане. Подошёл к девушке и протянул флакон с духами.
— Простите, Софья Константиновна, тут одна студентка кое-что забыла.
В этот момент сама Татьяна, медленно "стекла" под парту, желая укрыться от этой минуты позора, ибо и "англичанка", и одногруппники, и Захар – сейчас пялились на неё. Причём не просто пялились, а таращились с любопытством.
Математик, словно назло, подошёл ближе, склонился к её торчащему из под парты уху и жарко зашептал:
— Смотрю тут бодрствуешь? Видимо только на моих лекциях ты отсыпаешься.
Таня, готовая сейчас залезть не только под стол, но и под пол, лишь молча кивнула.
Препод же развернулся, и, как ни в чём не бывало, покинул аудиторию, под аккомпанемент, хлопающих от изумления нарощенных ресниц Константиновны.
Впрочем, глаза Софьи сейчас надо было видеть. Они то сужались, то распахивались, живо отображая ход мыслей их обладательницы. После непродолжительной паузы, она злобно выдохнула и переместила взгляд на появившиеся из под парты глаза студентки.
— Татьяна, а как твои духи оказались у Захара Андреевича?
Глава 2. Виделись
По длинным институтским коридорам Татьяна неслась со скоростью сверхзвукового самолёта, в надежде побыстрее добраться до местной кафешки.
Оксанка, едва поспевающая за подругой, пыталась на ходу что-то бурчать:
— Вот теперь ты мне всё расскажешь. Не вывернешься.
— Оксан, давай потом. У нас ещё две пары впереди.
— А как мне по-твоему усидеть эти две пары? — возмущалась Оксанка, нагоняя подругу и продолжая ворчать уже в самое ухо. — Я должна мучиться, прикидывая все варианты того, как твои духи попали к Захару? И между прочим, пока мы не дошли до кафе, придумай какой-то более-менее правдоподобный ответ, потому как — Они случайно выпали из сумочки — не прокатит.
— Почему это? Ты мне не доверяешь?
— Ты сейчас шутишь, да? Огроменный стеклянный флакон с ароматической жидкостью, случайно выпавший из сумочки. Ага. Конечно поверила.
— Ой! Ты как эта… Мисс Марпл. Вот ты кто!
— Это ещё кто такая? Актриса какая-то?
— Оксанка, ну какая актриса? Сыщица это из Агаты Кристи. Ладно. Забей!
— Мне, если честно, пофиг кем ты там меня назовёшь, но правду я от тебя добьюсь.
Под ехидное хмыканье Татьяны, девушки вошли в кафе. Ну как вошли — протиснулись, распихивая локтями проголодавшихся студентов, в надежде урвать хотя бы вчерашние булочки и забросить их в напевающие осенний блюз желудки.
Столпотворение возле прилавка и повсеместная давка создавали впечатление, что их скромное студенческое кафе — на сегодняшний день — осталось единственным открытым объектом общепита во всём городе. Тем не менее, девушки умудрились-таки пробить себе путь к витрине с бутербродами.
За прилавком стояла раскрасневшаяся тётя Люба — женщина средних лет с пышной россыпью кудрей собранных на макушке форменным чепчиком — недовольно фыркая, словно необъезженная кобылка и принимала заказы.
— Тёть Люб, — радостно воскликнула Таня, подмечая, как их взгляды, с этой воистину героической женщиной, встретились. — Дайте нам два пончика и по кружечке латте.
Едва завидев Татьяну, пышногрудая как эти пончики буфетчица, расплылась в широкой улыбке и тут же обслужила. А знаете почему? Да потому что в этой жизни надо не только самим уметь «пробиваться», но и помогать «пробиться» ближнему. Каждый божий день, Таня заталкивает тётю Любу — с её немалым весом — в переполненный трамвай, налегая на внушительный зад буфетчицы своей «могучей» спиной. Да-да. Вы всё правильно поняли. Они садятся на одной остановке и сорок минут до института у них проходят в «тесном» так сказать общении.