— Он спросил как меня зовут?
— Прикинь! А что тебя так смущает? Ты эффектная девушка.
— Это да, но… он красавчик. Согласись.
— Наверное. Мне как-то всё равно, если честно.
— Ты, порой, как сухарь бесчувственный. Тебе вообще кто-нибудь, когда-нибудь нравился?
— Нет! Хватит того, что тебе нравятся все и сразу.
— Подумаешь! — фыркнула девушка и ухватилась за мою ногу.
— Петрова, не вздумай! — завопила Таня, но подруга уже тянула её в «морскую пучину», при этом весело хихикая. С шумным плеском девушки рухнули в бассейн.
Моментально вынырнув, Таня, не раскрывая своих слипшихся ресниц, выплеснула из себя поток ненормативной лексики, всей, что имелся в её стратегическом арсенале.
Мокрые волосы — тугими сосульками — свисали по покрывшимся мурашками плечам. От холода, сосочки под тонкой тканью купальника встали торчком. Но напрягало другое. Почему Оксанка безмолвствует и нет никаких ответных действий со стороны подруги. Да и вообще. В бассейне подозрительно тихо.
Растерев трясущимися руками залитые водой глаза, Таня попыталась открыть хотя бы один. Но вот когда ей это удалось, она тут же пожалела о содеянном. Перед самым её маленьким носиком, красовались здоровенные, покрытые густой растительностью, накаченные мужские ноги. Их обладатель стоял неподвижно. Ме-едленно так, но взгляд Тани «пополз» вверх. Как только заканчивались ноги, начиналось всё самое интересное. Парусящиеся плавки, точнее то, что в них обычно парусится. Плоский живот с кубиками пресса. Рельефная грудная клетка. Крепкая шея. И, наконец, сам хозяин всей этой красоты.
— Здрасти, — только и смогла выдавить Таня.
— Виделись, — прохрипел в ответ Захар Андреевич.
Глава 3. Ну и сюрприз
Таня перевела взгляд на подругу, которая виновато смотрела то на неё, то на препода.
— Добрый вечер, Захар Андреевич! — процедила Оксанка сквозь зубы.
— Добрый, — произнёс Захар строго. — Я смотрю, моё напоминание о зачёте вы проигнорировали.
— Да нет, — виновато пролепетал Петрова пожимая плечами. — После бассейна мы сразу же за учёбу.
— Надеюсь, — голос препода звучал нарочито придирчиво, а взгляд злобно сверлил нерадивых студенток. Особенно ту, что сейчас брезгливо водила ладонью по своему «осквернённому» влагой телу. — А то смотрю, пока, вы только в родной речи искусно практикуетесь. Видимо, осваивая все грани Великого и Могучего.
Услышав слова адресованные именно ей, отличившаяся за один день дважды, Таня, словно ошпаренная выскочила из воды и оставляя за собой лишь влажный след, направилась к раздевалкам.
Скинув влажный купальник, она обтерлась полотенцем и принялась спешно одеваться. Следом вошла Оксана.
— Ну прости. Я же не знала, что он тоже сюда припрётся.
Таня, никак не реагируя, продолжала молча одеваться.
— Тань, ну ты чего?
В ответ тишина.
— Неужели ты думаешь, что это как-то отразится на завтрашнем зачёте?
В ответ гневный взгляд.
— Та-а-ань…
— До завтра, Петрова, — бросила девушка и покинула раздевалку.
В кабинете математики повисла гнетущая тишина. Не смотря на, относительно молодой возраст преподавателя, его уважали и даже боялись. В свои двадцать восемь, он был весьма собран, категоричен и амбициозен. Институтские байки о его придирках на зачётах и экзаменах передавались из уст в уста среди студентов и складывались в легенды. Его слава Редкостного зануды, обгоняла его на поворотах и неслась вперёд него, как звук сирены на спасательных машинах.
Вот и сегодня, усевшись за своим столом, он сосредоточенно пялился на список студентов, которым предстоит сегодня зачётная мука. Все, с замиранием сердца, ждали начала боя. А он не спешил.
Самодовольная улыбка блуждала по выхоленному лицу и не предвещала ничего хорошего.
— Ма-атрицы… — наконец протянул он. — Что ж, пожалуй начнём. Может быть есть добровольцы?
Под добровольцами, как вы понимаете, подразумевались самоубийцы, готовые сдаться в его лапы без долгих мучений.
Прищуренный взгляд пробежался по перепуганным лицам студентов и на красивом — немного бледноватом — лице расцвела победная усмешка.
— Что-ж, вижу желающих нет. Тогда начнём по списку. Кто там у нас первый? Авдеев! Жду-с… уважаемый.
Здоровенный широкоплечий парень встал и, несмелой такой походкой, ринулся к доске. Как только тот поравнялся с доской, Захар — глядя на верзилу снизу вверх — ехидно протянул:
— Итак, господин Авдеев, нарисуйте нам матрицу три на три, с произвольными элементами.
Ничего не выражающим взглядом, Авдеев глянул на преподавателя и усмехнулся.
— Какие-то проблемы? — Захар развернулся в полкорпуса, и, взглянув в глаза студента, повторил в утвердительной форме: — Какие-то проблемы.