— Конечная. Выходим.
— Ой! — только и смогла выдавить я, схватила чемодан, выскочила из автобуса, и нос к носу столкнулась с сердитым соседом, который как раз вытаскивал сумку из багажного отделения.
Чтоб ему пусто было! Ну почему мне так не везет?
На этот раз хорошенько разглядела его. Красивый, чертяка! Высокий, как модель с обложки глянца, мускулы играют под дорогущим кашемировым свитером, а узкие джинсы… о, эти джинсы подчеркивают его… безупречный вкус!
Дорогой, стильный, и наверняка жутко заносчивый. Все в нем, от идеальной линии плеч до непринужденной позы, кричало о деньгах, власти и том, что мир вертится исключительно по его указке.
Боже, да что ж такое-то! Как можно быть таким раздражающим и таким… чертовски притягательным одновременно? Я ненавидела себя в эту секунду за то, что вообще это заметила.
И этот высокомерный засранец, будто прочитав мои мысли, медленно, с преувеличенной скукой, перевел на меня свой ледяной взгляд. Мы встретились глазами. На долю секунды. Этого хватило. Я почувствовала себя пылью, микроскопической соринкой под подошвой его, наверное, невероятно дорогих мокасин.
Он всегда такой высокомерный или нацепил защитную маску?
Я вытащила свой чемодан из багажника, с грохотом вытащила ручку и, высоко вскинув подбородок, двинулась вперед. Колеса загремели по плитке, словно барабанная дробь, возвещающая о появлении королевы — пусть и королевы бомжей. Я прошла мимо него, не оборачиваясь, впиваясь взглядом в роскошные двери отеля впереди.
— Да что б тебе! — раздался сзади вопль.
Я развернулась: попался какой-то неженка!
— Ну, а теперь-то что?
Парень подпрыгивал на одной ноге, а на белоснежном мокасине, еще секунду назад кристально чистом, виднелся предательский, жирный и идеально прямой черный след от колеса моего чемодана.
О, вот тут-то до меня и дошло: пора делать ноги!
Я не стала ничего говорить. Не стала извиняться. Я просто шустро рванула с места и понеслась по подъездной дорожке к центральному входу, молясь всем известным и неизвестным силам, чтобы этот хромой, но, судя по всему, очень быстрый в гневе засранец меня не догнал.
11
Мила Малышева
Через час я смотрела на свою невероятно красивую сестричку и вытирала слезы, норовившие пролиться из глаз. Пышное свадебное платье подчёркивало ее осиную талию и высокую грудь. Волосы, уложенные локонами и украшенные живыми цветами, обрамляли ее лицо в форме сердечка. Огромные синие глаза стали еще больше от удачного макияжа, а пухлые губы дрожали.
— Только не это! — бросилась к сестре мама.
— Мам, — Ленка всхлипнула. — А если они узнают?
— Перестань это без конца повторять!
— А вдруг я не уживусь в этой семье? Что тогда?
— Ленка, не начинай! — всполошилась мама.
Она очень волновалась, зная свою неразумную и непредсказуемую дочь. И я понимала ее. Если брак сестры развалится, пострадает вся наша семья: отец вряд ли сохранит работу секретаря-референта, а без нее...
Я мысленно представила его потухший взгляд, и мне стало не по себе.
— Мне надо выпить! — вдруг завопила Ленка и, наступая на подол свадебного платья, бросилась к столику, на котором стояли фрукты, шоколад и вино.
— Нет! — взвизгнули мы с мамой.
Я кинулась наперерез, закрыла собой столик и захлопала в ладоши.
— Так, заканчиваем страдашки! Через пятнадцать минут начало.
— Что!
Мама и Ленка вздрогнули и обе вытаращили одинаковые голубые глаза.
— На время посмотрите!
— Милка, боже! Ты еще не одета? — охнула сестра.
— Одета, — растерялась я и оглянулась на дверь: далеко ли до нее?
— Ты хочешь нашей смерти? — завопили обе. — Будто на похороны заявилась.
Я недоуменно оглядела себя: это они мой деловой костюм так сейчас охаяли? Ну да, я только что из универа, сдавала экзамен. Не всем бездельничать.
— Немедленно надевай! — рявкнула мама.
Я посмотрела в угол, где на вешалке висело ужасное розовое платье подружки невесты, и вздрогнула. Я всеми силами пыталась избежать этого безобразия, но мама и сестра пошли на меня, и пришлось сдаваться.
— У меня же очень хорошенький новый костюмчик, — выпалила я на всякий случай. — И даже не совсем черный. Вы только приглядитесь.
— Нет!
— Ладно, ладно, я сейчас.
Я схватила платье, нырнула в спальню, испуганно уставилась на огромную кровать, на белоснежном покрывале которой лепестками роз было выложено пылающее сердце, и шарахнулась обратно. Только начала снимать блузку, как дверь в номер невесты открылась.
— Девочки, вы готовы? — послышался голос Кирилла.
— Уйди! — завизжала Ленка. — Плохая примета.