От возмущения все нутро встрепенулось, но невидимый парень лишь засмеялся.
— Налей ей. Раз пришла, значит, душа просит. Слушай, а что у нас сегодня с музыкой?
— Ди-джей уволился, вот и приходится слушать это дерьмо.
— Н-да, непорядок.
Белая рубашка поставил стакан и растворился в сияющих огнях.
— Босс, ты сам к пульту встанешь? — крикнул бармен ему вслед.
— Ага.
Я слушала вполуха чужой разговор, крутила в руках стакан и оглядывала зал. И тут заметила Ленку.
— Вот зараза! — издала я клич каманчей и бросилась к сестрице.
4
Мила Малышева
Барный табурет с грохотом отлетел в сторону. Кто-то вскрикнул, даже выматерился, но я не оглянулась: передо мной маячила цель, которая в любой момент могла исчезнуть, и я неслась к ней на всех порах.
— Девушка, а заплатить? — настиг меня крик бармена.
Но я лишь махнула рукой: достать Ленку было сейчас важнее.
Сестрица веселилась по полной программе. Она висела на каком-то длинноволосике, а тот забрался к ней под шорты и тискал аппетитные ягодицы.
Во мне все дерьмо вспенилось. Я, вместо того чтобы готовиться к сессии, болтаюсь по клубешникам в поисках сестры, а она…
Пробиться сквозь толпу было тем еще испытанием — море тел, липкий пол, и запах… Адская смесь, от которой выворачивало наизнанку. Но я лезла напролом, расталкивая локтями загулявших гостей.
Длинноволосику Ленкиной попки показалось мало, и он решил еще полапать ее за грудь.
— Ах ты, гад! — завопила я и с разбега врезалась в парня плечом.
Сама взвыла от боли, но и он выпустил Ленку из рук. Девицы вокруг завизжали, а сестра, потеряв опору, свалилась на пол.
— Ленка, стерва! Ты что делаешь? — я подхватила ее за талию и, пыхтя и обливаясь потом, поволокла к выходу.
Ленка повисла теперь на мне, бездумно что-то бормоча и пытаясь укусить меня за плечо. Длинноволосый опомнился и бросился за нами, но его кто-то остановил. Я расслышала только что-то вроде:
— Остынь! Мало тебе баб, что ли?
В этот момент пронзительный визг, усиленный микрофонами, ударил по ушам. Я чуть не выпустила сестру из рук от неожиданности.
— Приношу извинения! — раздался бархатный голос ведущего. — Зажжем танцпол?
— Да! — заревела толпа.
Музыка взвилась к потолку. Ленка вырвалась из рук и юркнула в кипящий людской котел. Я — следом за ней. Схватила за ускользающую талию и потащила к спасительной лестнице через весь зал, как мешок с мокрым песком. Она то начинала хохотать, то рыдать, выкрикивая имя какого-то Артема, о котором я слышала впервые.
И тут меня остановили. Я ничего не видела из-за проклятых очков и мелькающих огней, ничего не слышала из-за ревущего звука, лишь чувствовала, как чьи-то руки цепко держат меня за плечи, и перед носом мелькает черная стена. Я поняла только одно: надо сквозь нее пробиться.
Пробивалась я отчаянно: кулаками, ногами и Ленкой. Сестрице было все равно, она вообще ничего не соображала. Но нас обеих скрутили, вытащили наверх, где был нормальный свет и относительно свежий воздух, и бросили на диван.
— Вы спятили? Какого лешего? Чего пристали? — завопила я.
Но мужчина в черной униформе секьюрити спокойно сказал:
— Девушка, я вызову полицию, если вы не оплатите свой заказ.
— Какой заказ? — опешила я, и тут в голове щелкнуло: — Текилу, что ли? Да я даже глоточка не сделала!
— Ее заказ, — подбежавший бармен показал на сестрицу. — Пять восемьсот.
— Сколько? Ик…
Меня пробило на икоту. В кармане сиротливо бренчали несколько монет, а на карте лежала стипендия, на которую у меня были совсем другие планы.
— Вот счет, — в руках бармена красовался чек, длинный, как список грехов Ленки. — Платить будете кэшем или картой?
— Твою ж налево… крохоборы!
В этот момент почти бездыханное тело Ленки пришло в движение. Она встрепенулась, распахнула голубые глаза и заявила:
— Мила, а что ты здесь делаешь? И… где мы?
— Хороший вопрос, что б тебе! С меня оплату за твой разгул требуют.
Взгляд Ленки хотя и был мутным, но в нем мелькнул огонек задора.
— Расслабься, сестренка, — сипло прохрипела она, шатко шагнула к бармену, вдруг запустила пальцы в его густую шевелюру и поцеловала его прямо в губы. — Мы с тобой рассчитались, красавчик?
Бармен застыл с каменным лицом, но кончик его уха предательски покраснел. Он медленно отстранил ее, и тут я поняла: это конец!
— Я заплачу! — взвизгнула я так, что у самой уши заложило.
Он молча протянул мне терминал, я ткнула в него картой, подхватила сестрицу и вывалилась с ней на улицу, пока она не втянула меня в еще большие неприятности. Если с ней что-то случится, сорвется ее свадьба с богатеньким буратинкой, мать сойдет с ума, а отец...