Стук каблуков вырвал меня из нирваны. Не открывая глаз, я протянул руку:
— Давай сок. А ты, однако, шустрый малый!
Тишина в ответ насторожила, я открыл глаза: рядом с шезлонгом стояла худая женщина в черном деловом костюме. Ее волосы были гладко зачесаны за уши и убраны в тугой пучок. Стальные глаза буравили меня, словно хотели проткнуть насквозь.
— Вы должны сейчас работать, — холодно заявила она. — Если вы не в курсе, то мы ждем гостей на международную конференцию врачей.
— А я тут причем? Не, я еще малеха посплю.
Я демонстративно повернулся набок и тут услышал гудки. Резко сел. Дама, сделав невозмутимое лицо, кому-то звонила.
— Гаврила Романович…
Меня будто ветром подбросило. Я выхватил мобильник из ее пальцев.
— Не надо никуда звонить, я все понял! Достали все… блин!
Вот так и начался мой ад, растянувшийся на целый месяц. «Деревня чудес» стала моей тюрьмой. Без бабла, без тачки, без свободы. Зато я научился не морщиться от запаха чистящих средств и ныкаться от Давыдовны в серверной.
И вот сегодня, отметив в календаре на стенке в служебной каморке тридцатый крестик, я получил-таки выходной и согласие Давыдовны на служебном авто добраться до столицы. Пулей рванул в офис, чтобы предъявить отцу ультиматум, а там — облом...
Его Сиятельство Гаврила Романович улетел в Японию, оставив мне короткую записку:
«Ключи от тачки у Макса, Макс — в отеле, карта «Тройка» — в конверте»
Что б ему икалось!
Я заскрипел зубами, сгреб конверт с жалкой картонкой и через час сидел в автобусе. Всё вернулось на круги своя. Прямо в ад… На «Тройке».
9
Мила Малышева
Свадьбу Ленки назначили через месяц после помолвки. Торжество наметили за городом, в элитном парк-отеле с претенциозным названием «The magic village» — «Деревня чудес». У богатых свои причуды: Кирилл Белопольский, Ленкин жених, купался в унаследованной роскоши: заводы, виллы, яхты — всё было его.
Моя семья, словно потревоженное осиное гнездо, гудела в предсвадебной суете. Мама извелась, тщетно пытаясь угнаться за статусом будущих родственников, а папа, смирившись с неизбежным, загрузил себя работой. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что породнится с семьей собственного босса, и, подобно страусу, прятал голову в песок.
А Ленка…
Ленка творила невообразимое. Весь месяц до свадьбы я, словно пожарный, вытаскивала сестру из клубов и сомнительных вечеринок. Выкручивалась как могла, оберегая репутацию невесты и стараясь скрыть ее загулы от жениха и всех остальных. И вот, в один прекрасный день, мое терпение лопнуло.
— Слушай, не хочешь замуж – не выходи! Ты словно с цепи сорвалась! Я тебя такой никогда не видела.
— Я хочу замуж, и Кира люблю, но…
— Что еще за «но»?
— Боюсь, — Ленка всхлипнула, шмыгнула носом, и в следующее мгновение разразилась настоящей бурей слез, устроив персональный всемирный потоп.
— Ну чего ты боишься, дуреха?
— А вдруг Кир узнает?
«Что узнает?» — хотела спросить я, но прикусила язык.
В юности, на спор с приятелями, Ленка выкрала в магазине зубную нить. Дерзко сунула ее в карман, наивно полагая, что проскользнет незамеченной мимо терминала.
Ага! Как же!
Пронзительный писк сканера поднял на ноги всю охрану. Задержали, отмотали пленку камер, вызвали наряд. Вроде бы плевое дело, оно разрешилось жалким штрафом, но клеймо привода в полицейский участок осталось навсегда.
И это лишь малая часть ее буйных выходок.
Подростковый период сестрицы был подобен неукротимому урагану, скандальному, затяжному, держащему всю семью в состоянии перманентной тревоги. Чего стоили одни только метаморфозы ее прически! То череп, словно бильярдный шар, то взъерошенный ирокез, раскрашенный во все цвета радуги, то спутанные дреды, падающие на плечи, как змеи. Лишь к двадцати двум годам Ленка укротила свой нрав и встала на путь истинный.
В сравнении с феерическими чудачествами сестры моя жизнь казалась до оскомины правильной и невыносимо скучной. Вот сестрица и сокрушалась. Выходя замуж за Кирилла, она должна была породниться с влиятельной семьей, известной своим безупречным имиджем. Эта перспектива тяготила Ленку, словно непосильная ноша, и я ее понимала.
— Иди ко мне!
Я обняла сестру, прижала к себе и, не выдержав, тоже разревелась.
Кризис невесты отступил, Ленка встрепенулась и с головой ушла в свадебные хлопоты. Тот самый день неотвратимо приближался. Обе семьи умчались в отель за два дня до торжества, стремясь довести приготовления до совершенства, а я задержалась из-за злополучного экзамена.