Маниловщина чистой воды, хоть Александр Петрович и этого не знает. При этом не в спортивной сфере, тут как раз все в порядке. Уже после первых же состязаний я понял, что Инмар и учитель Алексей Митрофанович вложили в его хилое в прошлом/будущем тельце достаточно много, чтобы я с уверенностью шел по лыжне, не боясь соперников. Конечно, будут и досадные поражения, и обязательный тяжелый труд. Это же спорт!
Дело в другом. К концу 1990-х годов, «усилиями» наших политиков, всех этих самых Горбачевых и Ельциных и иже с ними развалится и СССР и даже УАССР не станет. Слава Инмару, наш регион только ограничится сменой названия, но и в экономике и в политике произойдет тоже самое, за что 1990-е годы получат название «черного десятилетия».
Однако, я увлекся. Александр Петрович не был увлекающимся теоретиком. Наоборот, он был сугубым практиком. И немного поговорив о будущем, которое, он считал, знает хорошо и так ничего такого неожиданного не будет. Тогда как я думал иначе, и не предполагал, а просто знал памятью попаданца, что будет все иначе и по самому скверному варианту.
Так вот покумекав по этому очень неопределенному будущему, он прочно сел на наше современное. И, как я и предполагал, речь пошла о 50-км дистанции. Тут главный тренер был строго на коне, а я, молодой, можно сказать еще зеленый спортсмен внимательно слушал и подчеркивал в душе карандашом все важное и в приказном порядке обязательное.
Сначала Александр Петрович охарактеризовал в целом эту дистанцию, которая, как и другие дистанции, имела свои дистанции, свои положительные и отрицательные стороны. Потом он уже заговорил о конкретной 7,5 км лыжне, специально выделенной для 50 км дистанции. Там тоже было много особенностей. Средний Урал в целом и Удмуртия в частности, расположены на очень холмистой местности. Километр не встретится, чтобы то подъем, то спуск. А это все очень важно для спортсмена.
Вот главный тренер и подробно рассказывал и даже рисовал простенькие кроки сначала на салфетке, а потом, когда «освободившаяся» от разговора с мамой Мария принесла ученическую тетрадь в 12 листов. На этой бумаге и Александр Петрович уже подробно начертал всю будущую трассу в 7,5 км, которую нам, и мне, конечно, пройти шесть раз и еще большой кусочек в пять километров.
— Смотри, — говорил опытный тесть, — лыжня начинается с довольно крутого и уж точно длинного, в три километра, подъема. На глаз он не кажется сильным, и лыжники надеются его пройти единым рывком. Такая тактика хороша при коротком расстояние, но не в 50 же километров! Ты же из существ думающих, Гомо Сапиенс, должен понимать, сколько тебе идти. С таким макаром пойдешь один, второй круг, а на третьем сгоришь.
Я, кстати, говорил нашим об этом, — сердито посмотрел он на меня, — да и умудренные тренеры из других тоже видят и говорят своим. Не знаю, спортсмены вроде бы слышат, кивают на слова. А вот на трассе…
Я тебе скажу так. Опытные лыжники увидят сами, да и вспомнят слова тренера. Но у них уже не хватит сил, чтобы выполнить все установки тренера. Молодые спортсмены забудут все и не увидят ловушки лыжни. Они понадеются на свои силы и все равно сгорят. Еще раз напомню, 50 км!
— А если молодой и сильный выдержит все установки своего тренера? — спросил я, загадочно улыбаясь.
— Это чемпион! — безоговорочно сказал Александр Петрович, — и не только это, тут еще много всяких тонкостей. Я тебе больше скажу — ты являешься этим талантливым игроком. Вчерашняя трасса это показала, а сегодняшняя должна подтвердить.
Ты думаешь, я почему поддержал тебя в твоих стремлениях женится на Маше? Говорю это при моей дочери, чтобы не говорили потом, что мыкаю родственниками. Конечно, личное счастье — это важно, опять же внуки тоже хорошо. Но главное, от чего я отталкивался — ты настоящий лыжник, по крови удмурт. Вот это, а остальное второстепенное.
И Маша, не криви губы, ты все равно бы вышла замуж, если влюбилась. Но это уже без меня!
Александр Петрович пронзительно посмотрел на окружающих. Я-то, его подчиненный, уже привык к такому тону, а вот женщины притихли. Не часто, видимо, их муж/отец так обращался с ними в семейном доме.
Вот так и окончился этот вечер. Говорили много. Вернее, говорил много и убедительно Александр Петрович. И хотя резюмирующих выводов не прозвучало, но громких и веских слов оказалось достаточно.
Я, по крайней мере, окончательно понял: