— То есть, материализация предметов была не на первом месте?
— Скажем так — пятьдесят на пятьдесят. Важно и умение приносить предметы из сна, и способность заглядывать в сны других, чтобы считать нужную информацию. Если захочешь, попробуем научить тебя и этому…
— Нет, в головы других я точно не хочу залазить, — меня передёрнуло от такой перспективы. — Чужие сны всегда очень тяжело эмоционально переживать. Как будто не владеешь собой, и замкнут в чужом пространстве.
— Но ведь уже и не хочется полностью избавиться от снов? — хитро спросил мужчина.
— Не хочется, — честно ответила я. — Там много интересного и необычного можно сделать… Кстати, за ночь я стала видеть один, максимум два сна. Это связанно с вашим вмешательством?
— Да, — коротко ответил он и нахмурился.
— Я получаю лекарство? — уточнила я, хотя Луке явно не нравились последние вопросы.
— Да.
— Лекарство — это те звуки, которые вы мне включаете?
— Ира, ты хочешь знать, что из себя представляет твоё лекарство? — напрямую спросил метаморф. — И делаешь это, чтобы понять могут ли его сделать другие?
— Нет, просто интересно, — соврала я.
На самом деле я давно задумалась над этим вопросом и сейчас внимательно следила за всем, особенно во время экспериментов. Но пока не могла понять, как на меня влияют. Больше всего под лекарство подходили те необычные звуки, которые включали, когда я ложилась спать. Однако, при одинаковом звучании, эффекты всегда получались разные. Слыша одно и то же, я могла заснуть и без сновидений, а могла видеть и яркий сон. «А есть и ещё вариант — в пищу или воду мне могут добавлять какой-нибудь препарат», — услужливо вставила интуиция. «И вычислить это проблематично».
— Ну, раз просто интересно, я попрошу, и просто довериться мне. Поверь, я не обману и лекарство ты получишь. А захочешь, и намного больше будешь иметь, — сказал Лука и так многообещающе посмотрел на меня, что я опять покраснела.
«Вот опять! Ну нафига так на меня смотреть, как будто готов на всё, и при этом выражаться такими туманными фразами. Сказал бы прямо что я его по-прежнему интересую… А может сейчас напрямую спросить его?» — я исподлобья бросила взгляд на мужчину и снова струсила, тушуясь под его пристальным взором, а чтобы не молчать, спросила:
— А расскажи мне про Салазара. Кто он, насколько сильный? Фото его имеется?
— Хочешь знать про Салазара? А зачем? — Луке не понравился и этот вопрос.
— Ну должна же я хоть что-то знать о человеке, который возможно попытается меня убить, — ответила я. — Например, если кто-то появится в моём сне, я хотела бы понимать, что нужно бежать, а не ждать, пока человек проявит свои намерения.
— Узнать, опасаться тебе человека или нет, ты можешь и проще. Если он подчиняется твоим желаниям, ничего не бойся, а если действует от себя, то лучше пожелать переместиться в другое место, — ответил мужчина, давая понять, что не хочет говорить о Салазаре. — Думаю, ты даже не встретишься с ним, поэтому не нужно забивать себе голову.
— Всё же я хотела бы знать, кто мой противник, — настояла я, не собираясь отступать. — И будет лучше, если ты расскажешь. Ты же сам говоришь, что я впечатлительна и это влияет на мои сновидения. Иначе я себе такого напридумываю, что могу во сне не туда попасть.
— Ладно, расскажу, — немного подумав, недовольно сказал Лука. — Только обещай, что не будешь о нём думать и не попытаешься приблизиться к нему во снах.
— Я и не умею пока по заказу приближаться во снах к другим. Так что бояться нечего.
— Хорошо, — буркнул он и, набрав что-то на клавиатуре компьютера, развернул ко мне монитор. — Это и есть Салазар.
«Ого, какой милашка!» — подумала я, увидев фото. Со снимка на меня смотрел подтянутый мужчина лет тридцати, одетый в деловой костюм. Аристократичное лицо, тёмно-русые волосы зачёсанные назад, пронзительно голубые глаза, аккуратная, ухоженная бородка, прямая осанка — всё это вкупе смотрелось очень привлекательно. «Никогда бы не подумала, что этот мужчина может быть убийцей. Скорее какой-то богатый бизнесмен и мужчина, знающий себе цену».