Я иду с опаской, все жду, что в любой момент откуда-то выпрыгнет Джиджи (в лыжной маске и с ножом мясника). И если бы не настойчивое капанье неисправного крана, было бы слышно лишь хлюпанье наших кроссовок по влажному полу. В конце ряда заворачиваю на пятачок между шкафчиками и душевыми кабинками.
И застываю.
Напротив – субтильная девчонка в темных очках и толстовке; капюшон натянут на голову. Стоит, немного ссутулившись, плотно скрестив на груди руки. Поначалу взгляд не поднимает. Я даже не уверена, что она знает о моем присутствии, так как быстро и практически не дыша что-то шепчет себе под нос. Ее голова трясется из стороны в сторону. Сначала медленно, как маятник. Потом движения ускоряются, и она начинает ею раскачивать, словно ребенок, который пытается выкинуть из головы плохой сон.
Затем замирает. Прямо на меня не смотрит. Снимает очки и стягивает капюшон, обнажая синяк под глазом, неровно остриженные короткие волосы и проплешину на боку.
Охает Эмбер.
– Бог мой… – выдавливает Киара.
– А вы решили, что это заявка на модность? – рявкает Джиджи на подруг, которые, как обычно, всего лишь четко следовали инструкциям своей начальницы, не задавая вопросов «зачем» и «почему». Джиджи сказала – и они меня привели. Хотя сейчас эти двое мне более отвратительны, чем их злобная хозяйка. Может, потому, что у Джиджи такой жалкий вид. Я хочу что-то сказать, стать прежней Сарой, которая умеет сочувствовать. Но нет. Не могу. Я сама напугана и, если честно, в полном восторге от того, что натворила. Мой сон воплотился в жизнь. Его воплотила я. И Джиджи – тому доказательство.
– Все по-настоящему… – в ужасе шепчу я.
Джиджи рвется ко мне, останавливаясь почти вплотную, так, чтобы можно было ударить. Киара с Эмбер отступают назад.
– Что ты сказала?! – визжит Джиджи, ее слов практически не разобрать. Я молчу. Ее глаза блестят и вот-вот вылезут из орбит. Она осматривает мое лицо, тело, что-то ищет. Ответа? Улик? Джиджи плотно скрещивает руки, напрягая бицепсы, что видно пульсирующие вены. Кажется, она совсем свихнулась. Затем она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Когда Джиджи сталкивалась с особенно сильным противником, я тысячу раз видела, как она проводила этот ритуал. А потом проглатывала соперника, не разжевывая.
Когда она открывает глаза, передо мной снова железная, бескомпромиссная, готовая биться стерва. Джиджи утыкается в меня лицом, ее ноздри раздуваются, как у разъяренного быка.
– Как ты это проделала?! – сквозь зубы требует она объяснений. – Накачала меня наркотой? Тайком пробралась в комнату? Колись, Сара, ведь это была ты! Я видела послание. Я знаю. Знаю, что это ты!
Открываю рот, но что, черт возьми, я могу сказать? Она права. Это я. Это сделала я. Мне нечего сказать, и она продолжает:
– А знаешь, зря я с тобой возилась… Еще на первом занятии, в юниорах, мать советовала держаться от тебя подальше. – Тут Джиджи возбужденно кивает. – О да, она была о тебе наслышана! Как и все родители. Жуткая малышка Сара Рейес воспитывается без папочки и никогда не остается на ночь в гостях. Они чувствовали, что-то было не так, но, само собой, не понимали всего до конца… – Она указывает сначала на меня, потом на себя. – Ты и я, мы вообще не должны были общаться! Но на поле ты оказалась хороша, и я дала тебе шанс…
Она хочет провести пальцами по волосам, но замирает, вспоминая, что их почти нет. В один миг нотации, что читает Джиджи, теряют ясность, ее лицо перекашивается от ярости, и она тянет ко мне руки. Не дав ни единого шанса оправдаться, налетает и бьет прямо в солнечное сплетение.
– Джиджи, постой! – вступает Эмбер, а Киара кладет руку на плечо Джиджи. Она ее сбрасывает, и подруги сдаются. Джиджи прижимает меня к шкафчику. Ее лицо в паре сантиметров от моего.
– Благодаря мне твоя ничтожная жизнь стала вполне сносной! – вопит она. – Я притворялась, что ты не полный урод. Но ошиблась! Уверена, с Джейми в прошлом году произошел не несчастный случай. Не удивлюсь, что это ты разбила ему нос.
Я вздрагиваю. Джиджи, хоть и неумышленно, нанесла серьезный удар ниже пояса. И она это замечает. Гневная тирада тотчас стихает, а лицо Джиджи светится так, словно ее только что приняли в Амхерстский колледж.
– Бог мой! Ты и правда разбила ему нос? И он тебя не сдал. То есть пострадала не только я, но и Джейми тоже! – Она хихикает, словно мерзкая Бастинда, и ослабляет хватку. – Тогда ты тоже все свалила на сны. Придумала, что кого-то защищала.