У меня могли бы быть друзья, но эти постоянные переезды… Что толку заводить друзей, если через полгода расстанешься с ними и вы больше никогда не увидитесь.
Меня зовут Олег, фамилия Паук. Не самая приятная фамилия, но в ней что-то есть. Не то чтобы я любил пауков. Выглядят они, прямо скажем, не красавчиками. Но они завораживают меня своим умением плести паутину, тончайшую и смертоносную ловушку. Это сродни искусству. И в то же время изощренный и продуманный до мельчайших деталей план убийства. А это их бесконечное терпение незаметно сидеть в засаде. Я так не умею. У них есть чему поучиться.
Конечно, эта фамилия приносила мне множество насмешек, и кличка всегда была одинаковая, где бы я не появлялся. Догадайтесь какая? Поначалу это обижало, потом бесило, потом стало все равно. А теперь она мне даже нравится. Это фамилия моей матери. Это все, что у меня осталось от нее. Да, это очень странно, что при живом отце я ношу фамилию матери. Я спрашивал у него, как так получилось. Он сказал, что для матери это почему-то было крайне важно. Она отказывалась заводить детей, пока он не согласился, что они получат ее фамилию. Не знаю, что она видела в этом, но раз это было для нее важным – я буду с гордостью носить эту фамилию.
Я умылся и снова взглянул в зеркало. Что ж, может быть, так даже лучше. Я выгляжу опаснее, чем обычно, с этими темными кругами под глазами.
Я вошел на кухню и сразу направился к чайнику.
– Привет, – кивнул мне отец, не отрывая глаз от телефона.
– Привет, – ответил я и залил кипятком растворимый кофе. Долил в эту горькую бурду сливок. И оперся на стол, наблюдая за отцом и прихлебывая кофе. Есть не хотелось. Иногда я просыпаюсь голодный, как стадо койотов, а иногда… Сегодня мне настолько не хотелось никуда выходить из дома, что желудок скрутило в тугую петлю.
Отец кому-то позвонил и что-то обсуждал по работе. Он адвокат. Я давно понял, что эта работа не для меня. Слишком много в ней людей и их неразрешимых и бесконечных проблем. Не то, чтобы я не любил людей… Да что там греха таить – большинство людей мне не нравятся, и я предпочитаю держаться от них подальше. Но некоторые стоят всех остальных вместе взятых.
Отец отключился, бросил телефон на стол и уставился на меня. Потрепал пятерней свои черные чуть вьющиеся волосы. Уже с утра он выглядел умотавшимся и слегка растерянным.
– Что, у тебя тоже сегодня тяжелый день? – спросил он.
Я кивнул:
– Несомненно.
– Хочешь об этом поговорить?
– Ты юрист, а не психолог, – усмехнулся я. – Так что заканчивай это. Лучше прекрати таскать нас с места на место.
Темно-зеленые глаза отца виновато блеснули и он поднялся:
– Я бы и рад, но работа…
Я проводил его взглядом до выхода из кухни. Высокий широкоплечий и все еще молодой, подтянутый. Я жду, когда он найдет себе женщину. Мамы нет два года.. Я жду этого и боюсь. Жду, потому что тогда отец, наконец, осядет на одном месте, и я смогу зажить нормальной жизнью, а не жизнью перекати-поля. И боюсь, потому что… Ну, сами понимаете. В этой новой семье для меня может не оказаться места. Говорят, что я похож на него, те же волосы, те же глаза и даже фигура. Хотя фигуру задает наше общее с ним увлечение – плавание. Жаль, что у меня нет сестры, похожей на мать…
Я дернул шеей, слишком много мрачных мыслей для одного утра. Вернулся в комнату, подхватил портфель с учебниками и вышел на улицу.
Городок здесь немаленький, такой середнячок-миллионник. Он мне не нравился. Я пытался настраивать себя позитивно, как это сейчас модно. Но он мне не нравился. Мрачноватый, с узкими улочками, которые сами по себе могли быть приятными, если бы не ободранные фасады зданий. И весь сплошь увешан разляпистой рекламой, от которой, кажется, голова перестает нормально соображать и сложно на чем-то сфокусироваться.
Я подошел к школе и остановился поодаль. Поразглядывал здание и снующих возле него человечков. Мне хотелось уйти. Вместо этого я взглянул на часы в телефоне и зашагал к входу. Оставалось несколько минут до первого звонка. Я специально подгадал время, чтобы не торчать среди толпы незнакомых, глазеющих на меня одноклассников, лишние минуты. Войду в класс по звонку. Эх, если бы я знал чем закончится этот день, то подобная ерунда меня не заботила.
Я знал куда нужно идти, третий этаж, двадцать третий кабинет. Поднявшись по лестнице, я сбавил шаг, дожидаясь пока прозвенит тревожная трель. Лучше бы вместо звонка включали музыку, спокойную и расслабляющую, или тяжелый метал для тонуса. Я улыбнулся своим мыслям и пристроился в конце толпы шумно вваливающейся в класс. Вошел и сразу направился к последним партам. Некоторые из них пустовали, и я разместился у окна. Однокашники вовсю оглядывались на меня, но тут же отворачивались, стоило им поймать мой взгляд.