Пожалуй, стоило поразмыслить, хорошо это или плохо. Но Роман заметил Адолат и поставил логические измышления на паузу.
– Привет, Ромул, – Набиева окончила истфак, поэтому, видимо, и любит называть его именами исторических персонажей, а не бесячими прозвищами вроде Ромашки или Романеско, – медитируешь в одиночестве?
– Да так, на звёзды смотрю. Это вон там что – Юпитер или звезда какая-то?
– Без понятия. Это ты у Хорхе спроси.
«Хорхе. Егор, что ли? – задумался Роман. – Он вроде любитель с телескопом повозиться. Но почему каждый раз новое прозвище?»
– Нет, Ром, ты давай мне без этого всего. Сидишь, смотришь в стену, бормочешь. Не хочешь – не говори, конечно, но только так прямо и скажи.
Гончаренко подумал было так прямо и сказать, но рассудил, что не делает же чего-то запрещённого или незаконного. И выдал Адолат свои рассуждения. Та с ходу включилась в разбор:
– Смотри, у тебя есть допущения. Теоретически раньше могли записывать файлы в другом формате. То есть могли пожертвовать стабильностью ради большего размера, например. Так бывает. Нам препод на истории вещей пример с телефонами приводил. Первые мобильные телефоны могли заряд недели две держать. Но чем больше шло их развитие, добавлялись функции, росли характеристики, тем меньше становилось время работы. В конце концов заряжать приходилось каждый день, а то и чаще. Но вообще я с тобой согласна. Скорее всего, деградацию специально добавили.
– Почему?
– Потому что и такое тоже уже бывало. Вот представь Китай. Китайцы ведь ужас сколько всего изобрели.
– Ну, в курсе. Компас, бумагу. Порох. Шёлк.
– Это только то, что все знают. А ведь ещё книгопечатанье, весло, колокол, пароварку, вилку, арбалет, лекарство от малярии, вентилятор, домну, воздушный змей, сейсмометр, чугун…
– А ты хорошо училась.
– А? Ага. Чтобы ты понял. Так вот, в прошлом веке Китай стал выпускать очень много всякой продукции по всему миру. И была эта продукция в основном отвратительного качества. «Китайский» стало синонимом плохого. Но мы же понимаем, что китайцы делать хорошо умеют. Но если бы они делали хорошо, как те же японцы, то у них возникла бы проблема с безработицей. А так все при деле: делают дешёвую одежду, плохие телефоны, заводы выпускают плохие машины, всё быстро ломается, поэтому нужно делать ещё. Всё дёшево, поэтому покупатели есть. Понимаешь, о чём я?
– Деградация снов нужна, чтобы было чем заняться их создателям. А люди, которых не цепляет их любимый сон, вынуждены покупать свежую версию.
– Точно. И ничего криминального в этом нет. Законы экономики. Проверенные историей.
– Теперь ясно. Спасибо тебе. А теперь пойдём вздремнём?
– Эй, а на звёзды кто за нас смотреть будет?!
10
– К снижению готов!
– Приступайте, командор!
«Индевор» врезается в плотную атмосферу планеты. Снижаюсь на пару десятков километров, затем стабилизирую курс.
– База, запрашиваю анализ.
– Принято, командор.
Держусь на постоянной высоте. Как бы ни хотелось быстрее очутиться на поверхности, видимость такова, что скорее её можно назвать невидимостью – сплошная облачность без намёков на просвет. Спустя две минуты из динамика доносится голос диспетчера:
– «Индевор», приём! Судя по анализу атмосферы, поверхность ожидается твёрдая, неровная, возможны горы высотой до 10–15 километров, вулканическая деятельность. Спуск по Протоколу 6.
– Принято, база.
Начинаю спуск по Протоколу 7. Всё же я знаю свой корабль лучше. Снижаюсь до 20 километров, разворачиваю верный «Индевор», врубаю торможение. Атмосфера развеивается. Отключаю экранирование. Поверхность планеты действительно гористая, но мой корабль кружит над долиной.
– База, запрашиваю анализ.
Я, наверно, самый дотошный изыскатель из всех. Но мне не нравится идти вслепую. А база, анализируя данные, выдаёт мне основные сведения о моём пути. Мне очень важно довести спуск до конца.