– Доброе утро, Роман. Что скажешь? – как всегда, с лёгким налётом интеллигентности поинтересовался Ярослав Николаевич.
– Сон хороший, – начал Роман, наслаждаясь вкусом первого кофейного глотка. – Персонажи подгоняются вообще без нареканий. Я на самом деле, такое чувство, любил там свою жену, дочь.
– А ты не женат? – уточнил Зотов.
– Нет. И детей нет. Так что эта часть хорошо проецируется даже на холостяков. Окружение тоже вполне удачное. Дом не очень подробно прорисовался, а двор, природа – это всё хорошо создалось.
– Ещё у нас этот сон Егор и Лена смотрели, – вклинился Варданян, – они пораньше сдались. У них тоже всё хорошо прошло.
– Единственное замечание. У меня, когда я ворота увидел, возник образ современных ворот. Мне кажется, это лишнее было. Я же как бы в детстве почти, только взрослый, и ворота у меня тоже, значит, из детства, а другие я вроде как и не должен знать ещё.
Начальники задумались.
– Тут какое дело, Роман, – медленно прервал паузу Зотов. – Ворота – это же твоянооформа. В нашем сне её нет. Но! Это интересно. Егор был во сне на даче, там была калитка, и он тоже обратил внимание, что она не похожа на современные. А у Лены что?
– А она в лесу была с семьёй, пикник на поляне. Туда вход без двери был – Валерий Платонович пару раз хохотнул своей шутке.
– Ну что ж. Заканчивайте отчёт, и с этим всё. Про дверь отметим.
Зотов махнул рукой и вышел. Варданян изобразил искусственную улыбку и развёл руками – мол, ты всё понял, занимайся. Роман покинул обитель начальника, прошёл мимо других рабочих мест к своему, где быстро заполнил на компьютере небольшой отчёт с типовыми вопросами и отправил его Варданяну. Уходя из офиса, Роман приветственно махнул Сержу Маркову, который только открывал глаза – он работал по другому графику и уходил на час позже, – спустился с шестого этажа вниз, в холл, и наконец, просочившись через проходную и подмигнув охраннице с суровой нашивкой «Легион», покинул «Фабрику снов».
2
Жил Роман достаточно далеко от конторы, но погода с утра стояла солнечная, для августа нежаркая, поэтому он решил пройтись от Сколкова до Одинцова пешком. Редкие в семь утра прохожие наверняка удивлялись бодрому шагу и вдохновлённому лицу парня лет двадцати пяти. Здесь жизнь начиналась часов в десять-одиннадцать, и на улицах были в основном дворники да дорожные рабочие.
Но Роман шёл бойко и строил планы на жизнь, лишь время от времени останавливаясь, когда замечал что-то интересное: странного жука, пересекающего дорогу, или рано пожелтевший лист на берёзе. Была у него давняя привычка хранить в кармане найденную вещь. Причём обязательно в левом и только одну. Добывая очередную вещицу, Гончаренко доставал из кармана предыдущую и клал на ладонь обе, решая, достоин ли, к примеру, жёлудь заменить голыш. Сейчас место в кармане, будто слот для артефакта, занимала крылатка ясеня. Обычно за время пути он останавливался так несколько раз, но делал это механически, не нарушая плавного течения мыслей. Вот и сейчас ничто не мешало ему прокручивать в голове картинки из недавнего прошлого.
Два месяца назад он покинул среднюю школу в небольшом селе Воронежской области, где преподавал рисование. Или, лучше сказать, сбежал. Сначала-то всё было здорово. И он детям понравился, и они ему. Хотя педагогического образования у него не было, в наше время на это смотрят сквозь пальцы – не суди́м, да и ладно. Вышка есть, пусть это и технический вуз с негромким именем, плюс художественное училище. С преподаванием сложилось неплохо. Благо в небольшой поселковой школе учеников было совсем мало, в классе человек по пять-шесть в среднем. Рисовали себе кубики и шары, натюрморты на вольную тему. Финансирования практически не было, краски и всё остальное дети и их педагог покупали сами, а что-то – вроде глины для дополнительного кружка – добывали в окрестностях села. Детские шалости на уроках мозги немного проедали, но Роман относился к ним с пониманием – дети есть дети. Коллеги советовали меньше пользоваться красками и уж подавно глиной, рисовать исключительно карандашами («До вас все так делали!»), но Роман Игоревич такой подход считал обманом по отношению к ребятам.