………………………………………………………………………………………
Дворец государя оказался городом в городе — громадное уступчатое здание, окружённое крепостной стеной, раза в два выше внешней и со стальными воротами. Через них они въехали на задний двор дворца — тесный, тёмный и грязный. Солдаты широким кольцом окружили клетку, держа в руках луки. Один из них, бледный от страха, отпер замок.
— Вылезай! — крикнул командир.
Вайми медленно, неловко выбрался из клетки. Он видел, что здесь не место, и уж точно не время для того, чтобы пытаться убежать. Под множеством злобных взглядов хотелось съёжиться, но затёкшее тело требовало совершенно иного — Вайми старательно потянулся и мотнул головой, отбросив назад волосы. Ему было страшно — но он изо всех сил пытался этого не показать.
— Хорошо, — найр подошёл ближе. — Я — Ханнар. Отныне я — твой хозяин.
Вайми молча смотрел на него. Сомневаться в этом не приходилось, но это не слишком ему нравилось.
— Повернись. Руки за спину, — лишь сейчас он заметил, что Ханнар держит пару тяжелых кандалов.
Вайми испуганно взглянул на него из-под упавших на глаза волос, но не шевельнулся, изо всех сил стараясь сохранять независимый вид. Когда Ханнар зашёл за его спину, Вайми вновь охватил озноб. Он вздрогнул, когда найр завёл его руки за спину, но сопротивляться не стал — получить стрелу в горло ему не хотелось.
Потом холодная сталь наручников сжала запястья и Ханнар грубо развернул его, сорвав с бёдер парео. Вайми сразу ощутил, как вспыхнули лицо, предплечья, руки — он не стыдился наготы, но стыдился безнаказанного унижения.
— Боишься меня? — спросил Ханнар. Вайми зло смотрел на него. Знай он на минуту раньше…
— Нет.
— Зря.
Узкий сапог найра метко и сильно ударил его между обнажённых бёдер. Вайми задохнулся от боли, упал на колени, согнулся — но ноги всё равно не удержали и он опрокинулся на бок, ударившись ещё и плечом. Мерзкая боль скрутила живот, дурнотным комком подступила к горлу. Вайми как мог высоко поджал пятки, прижал дрожащие колени к груди, пережидая её. Ощущения не стали для него откровением — в племени он много раз получал по этому месту — но никогда вот так, нагим и скованным.
— Встать!
Прикусив губу от боли, Вайми перекатился на живот, мстительно подумав, что до его яиц Ханнару теперь не добраться. Правда, тот мог бить его сапогом в голову, но на это Вайми уже было наплевать — если его хотят бить, пусть, но с какой стати он сам должен подставлять?..
— Я редко повторяю приказ, — острие меча потянулось к его глазу и по тону найра было ясно, что шутки кончились уже совсем.
Вайми перевернулся на бок и попытался сесть, но со скованными за спиной руками не смог. Ему пришлось с невероятным бесстыдством поднять зад, чтобы подтянуть колени, чувствуя, как холодный камень двора царапает его обнажённую грудь. Его бёдра всё ещё дрожали от боли, но он сжал зубы и все-таки поднялся. На сей раз его взгляд был полон чистой, неприкрытой ненависти.
— Теперь иди, куда прикажут, — сказал найр. — Или тебя потащат с простреленными ногами. Это тебе понятно, животное?
Вайми плюнул ему под ноги и пошёл вслед за теми, кто указывал ему путь.
……………………………………………………………………………………….
Через тяжелую чугунную дверь они попали в тёмный коридор. После полуденного солнца Вайми словно ослеп — он не видел ничего, остались лишь ощущения и звуки. Он ощутил вдруг озноб, мускулы свело судорогой, тело отказалось подчиняться.
— Пошёл! — приказал Ханнар.
Получив крепкий пинок в зад, Вайми невольно сделал шаг вперёд, зло оглянулся и пошёл дальше уже сам.
Они прошли коридор до конца, потом свернули в поперечный. Вайми не заметил спуска, но из-за холода, света факелов и, главное, запаха, казалось, что он глубоко в подземелье. Стражники держали его за руки, но он не вырывался — просто не видел смысла. Сбежать сейчас он всё равно бы не смог, а бесполезно получать синяки не хотелось.
Солдаты остановились перед тяжелой, окованной железом дверью. Один из них открыл её, но прежде, чем Вайми успел разглядеть, что внутри, его втолкнули туда с такой силой, что он растянулся во весь рост на грубом каменном полу, грохнувшись об него тазом и рёбрами, и снова зашипел от боли.