А она помнила, что ей говорили. Лиза была кому-то нужна, она — последняя деталь. Следовало выложить всё начистоту, чтобы между ними не оставалось недосказанности, но рассказывать не хотелось. Может Альбин ещё решит, что она тоже кошмар, которого подослали в город.
— Ничего, — покачала головой Лиза и залпом опрокинула в себя чай.
— Ладно, — Альбин, поставив локти на стол, сплёл руки в замок.
А дождь на улице всё не прекращался.
Даже после такого напряжённого диалога было достаточно уютно сидеть в этом доме, рядом с тёплым самоваром, как в самой настоящей сказке.
Однако тут тревожный колокольчик в голове Лизы забил тревогу. Она ведь должна была вернуться домой, чтобы закончить курсовую. Хотя какая уже разница? Это проблемы реального мира, а не здешнего.
— Ты что-то говорил про ваш язык? — попыталась отвлечь Альбина от неприятных мыслей Лиза. — Мне нужно ведь как-то управлять Свирелью и понимать, о чём вы там между собой говорите, — неловко улыбнулась она.
— На самом деле, здесь нет ничего сложного. — Альбин мигом перешёл на другую тему и даже немного приосанился, — просто надо будет запомнить пару команд, — он пожал плечами, а после чуть тише добавил, —ругательствам сама научишься…потом, — засмеялся Альбин. — Старейшины злятся на нас, что мы жестоко используем исконно древний язык только для того, чтобы управлять питомцами и красиво вуалировать ругань.
Выйдя из-за стола, Альбин подошёл к высокому деревянному комоду, стоявшему под окном. Там он, открыл один из ящичков и начал в нём рыться. Постепенно на поверхности мебели можно было узреть пару деревянных кружек, непонятный кусок стекла, который, как показалось Лизе, сверкал сам по себе. Затем Альбин достал маленькую шкатулку, ну а уже потом на свет показались лист бумаги и чёрный фломастер. Вернувшись к Лизе, наставник написал перед ней слова.
— Значит, так. Фи́рте — вперёд, ха́рке — стой, фор-фи́рте — направо, лаф-фи́рте — налево и та́хта — быстрей, та́хиф - вниз — всё это Альбин сопровождал быстрым письмом, с расстановкой ударения и переводом. — Я тебя мучить письменностью не буду, но просто знай, что, если перед тобой такой огромный древний фолиант, на котором все символы выглядят, как звёзды, или даже целые созвездия в строчках — это звёздный язык, — улыбнулся юноша, глядя на пытающуюся всё запомнить Лизу.
Она же в свою очередь понимала: теперь дома вместе с обычными учебниками будут ещё лежать огромные тома по звёздному языку. Не хотелось знать новые вещи только на базовом уровне. Это было основным кредо Лизы, и она уж точно не переживёт, если вдруг будет на последних позициях.
Альбин же параллельно рассказывал легенду создания звёздного языка.
— Говорят, что создательницы нашего мира – Четыре Луны, когда-то решили отречься от родного языка. Они понимали, что Онейра не может существовать, пока не дать ей слово. Одна из четырёх Лун как-то посмотрела на небо и сказала: «Нам нужны звёзды, чтобы скрасить мир». Протянула руку к одной звезде и сняла её с небосклона. «В твоих руках – наше знание», — сказала вторая Луна и щёлкнула пальцами. Тогда звезда рассыпалась на сотни осколков. «Осколки твои – наш язык», — произнесла третья и взмахнула рукой. Мигом в воздухе появился звёздный алфавит. «Позвольте мне, сёстры, озвучить его», — проговорила последняя Луна и пропела маленькую фразу, что составила все буквы воедино. Так появился звёздный язык, — улыбнулся Альбин.
Лиза даже заслушалась. Красивая легенда вполне могла оказаться и полной правдой. Но как красиво рассказывал наставник. Было видно, что он полюбил этот мир и абсолютно не хотел возвращаться в реальность. За всё время их разговора он даже и намекнуть не думал о том, что тоже когда-то, как и Лиза, жил как простой парень, ходил в университет, с кем-то дружил. Альбин уже был частью Онейры и, похоже, смирился с судьбой, отчего всё больше возникало вопросов о том, как же долго он тут находится? Быть может, даже дольше самой Лейлы.