— Посмотрим, — пожал он плечами, вздыхая, — провидцы обычно не врут. Они могут лишь слегка преувеличить, но ни в коем случае не соврать, — вмиг Альбин приободрился и усмехнулся. — Так что, как я и сказал: бред полнейший, не поймешь, как оно всё сбудется и как обернётся.
Он встал с кровати и прошелся по комнате.
— И, кстати, советую тебе подумать о том, какой ты хочешь себе дом. Ну, или просто вспомнить все свои увлечения. Обычно этого хватает, чтобы создать жильё. Поверь, это стоит того, чтобы ты поскорее допила свой отвар, и мы уже полетели к твоему месту. Мне показали его даже. Там очень красиво, недалеко от центра. Ну, от той площади, где проходят все наши развлечения, — улыбнулся Альбин и, скрестив руки на груди, посмотрел на Лизу.
Закатив глаза на такое ребячество, она даже не стала делать акцент на его смене настроения. Наверное, это второй раз, когда Лиза не увидела на лице Альбина мальчишеской улыбки, азартного блеска в глазах. Только тревога и концентрация. Боялся? Переживал? Обязан был, во что бы то ни стало узнать её предсказание?
— Хорошо. Конечно, мне кажется, это плохая затея, потому что я интересуюсь буквально всем, но посмотрим, что может предложить для меня мир Онейры, — улыбнулась Лиза, залпом допивая напиток и ставя кружку на прикроватный столик. — Можем идти, — кивнула она, садясь на кровати и обувая кроссовки.
На улице уже был закат.
Ярко-рыжие лучи солнца блестели на окнах, играли солнечными зайчиками, а облака окрашивались в неповторимые цвета, которые так и хотелось запечатлеть на холсте. Какая-то у Лизы, похоже, мания: делать всё под вечер или поздней ночью, когда абсолютно все нормальные люди спят.
А вот и нет! Нормальные люди ночью творят! А в данный момент, в закатное время, Альбин будет помогать ей делать собственный дом. Почему бы и нет? Не всё же ей жить у него.
Они прибыли на место, в котором было пустое пространство между двумя летающими домами.
— Я даже не знаю, о чём подумать, — вздохнула Лиза, спешиваясь на платформу перед пустотой.
Казалось, все мысли полностью выветрились и не осталось ни единой, даже самой маленькой запасной идейки.
— Слушай. Во всём мире Онейры один принцип: не знаешь, что делать, — закрыла глаза, представила, открыла, — спокойно проговорил Альбин, стоя рядом с ней. — Это уже потом учишься с открытыми глазами живо представлять предметы. Всё дело в практике. Всё познается в ней, — он улыбнулся и, схлопнув ладони, медленно открыл их, представляя перед Лизой большую синюю бабочку, которая тут же вспорхнула с его рук.
— Я никогда не научусь такому, — засмеялась Лиза, глядя на отдаляющееся насекомое и качая головой.
— Научишься! И не такому смогу научить. Так что давай. Закрывай глаза и думай, — поторопил Альбин, и она, вздохнув, прикрыла глаза.
Лиза перелистывала все свои мысли, все здания, которые ей только нравились, вспоминала архитектуру любимого города с его высокими потолками в квартирах и огромными подоконниками, на которых можно было чуть ли не спать. Вспоминала, чем увлекалась на земле, что любила делать. Вспоминала мир Онейры и что ей в нём нравилось. Полёты на Свирели, приятный сад у Альбина — всё это давало какую-то приятную и невероятно уютную картинку.
Мысли в голове так закрутились, что через пару секунд она услышала восхищенный вздох Альбина.
— А ты, конечно, мыслишь глобально, — он усмехнулся, и Лиза открыла глаза.
— Вау, — тихо вздохнула она, глядя на то, что получилось из её сумбурных мыслей.
Фасад был выполнен в виде огромной гитары, которая как бы облокотилась на толстый том, что парил в воздухе.
Там, где у инструмента было отверстие, похоже, красовалось место как раз для Свирели, чтобы им было удобно залетать, но и внизу оказался проход в виде обычной двери.
— Мне уже интересно, что там внутри, — негромко сказала Лиза, убегая вперёд по тропинке, а Альбин последовал за ней.
***
Под покровом ночи в главном здании Лорфена проходило ежегодное собрание правителей Онейры.
Лейла, общаясь с Куртом, сводила данные по новопосвященным, сверяла информацию и следила, чтобы всё было на месте. Обычно представление такой информации просили в самом начале, чтобы знать количество новых ночников и понимать, с чем работать весь оставшийся год.
Порой скучное собрание становилось оживлённым, особенно, когда Фер Шар ругался с королем Тёмных снов: Хроном Траумом. Все их перепалки начинались с того, что он якобы не мог держать кошмары в руках и не давать им пробираться в мир бодрствующих. Подобное здорово провоцировало дискуссии, поскольку кошмары нужны Онейре: если исчезнет тьма, то отпадет нужда в ночниках. Мир схлопнется, погребёт под собой сотни душ, заставляя их либо погибнуть, либо переброситься в другие сны: обычные, какие люди встречают в коме.