Звери заволновались. Каждый уже представлял себя тем самым новым хозяином желанной поляны, безопасного уголка, куда бы никогда не ступала лапа неприятеля, где бы можно было мирно отдыхать и ни о чём не думать, кроме разве что о сытом будущем дне.
Кроты и мыши объединились и ринулись по тёмным подземным коридорам в разные стороны, пытаясь из-под земли учуять, где же притаился неуловимый Зубагайл. А потом – такой у них хитрый план – они сообщат о находке медведям, и те просто повалят злодея на землю и приволокут к Вуперу. Но тогда поляну им придется делить с кротами и мышами. Впрочем, медведей это нисколько не смущало. Лисы и росомахи собрались у оврага и придумывали что-то своё – тайный замысел, о котором они, конечно, никому и не думали говорить. Насекомые сдали свой жгучий яд шмелям-бомбардирам, которые приготовились атаковать страшное чудище в надежде заполучить землю со сладкими цветами. Маленькие пернатые тоже решили действовать сообща: в случае победы они бы устроили общий дом на единственном дереве поляны – тутовнике – и жили бы, не тревожась о том, что их может поймать на ужин куница или горностай. Больше прочих Сильвестра опасалась шайки волка Кривозуба – он был самым ловким из всех и самым сильным.
И только рысь и ястреб охотились поодиночке. В случае победы они ни с кем не хотели делить поляну. В случае поражения ни с кем они бы не разделили свой последний вдох.
Камышовая кошка Сильвестра отлично понимала рысь и ястреба, но, как бы она ни любила одиночество, друзей она любила больше и знала наверняка, что победа, разделённая с ними, будет в сотни раз радостнее, а поражение не покажется концом света. «Зачем мне одной такая большая поляна?» – решила Сильвестра и созвала друзей на совет.
Вечер близился к закату. В чёрных зрачках камышовой кошки задрожали огоньки уходящего солнца.
– Я вот, например, считаю, – сказал Ворчунль, – что нам нужно затаиться и устроить этому празверю ловушку. Чтобы он попал в неё и не смог выбраться. Тысяча иголок ему под зад!
Сильвестра взбодрилась. Наконец-то её нерасторопные друзья стали хоть что-то предлагать!
– Это отличная мысль! – обрадовался Крылан. Больше всего в идее Ворчунля ему понравилось то, что тогда не нужно будет гоняться за этим Зубагайлом по всему лесу, а потом ещё и сражаться с ним. Но тут же он сообразил, что не всё так просто. – Мысль отличная, – повторил Крылан. – Но как Зубагайл попадёт именно в нашу ловушку? Наверняка и другие придумали то же самое и теперь вообще ловушки на каждом шагу! Самим бы не угодить! Ну я ладно, я летучий, а вы…
– Да! Но если мы будем бояться чужих ловушек и ждать, то дождёмся, что поляна достанется кому-то другому, кто сообразительнее и хитрее нас! – сказал Ворчунль. Он хоть и был старым ежом, но откуда-то в нём появилась эта молодая, неистовая жажда приключений.
– Вот бы ещё представлять, кого именно мы ищем, – вздохнул Хотото. – Его же никто толком и не видел. Одни только слухи.
– Ну уж, я думаю, Зубагайла мы точно узнаем, – прошептал Ворчунль. – Мне вообще кажется, что он где-то совсем рядом. Я как будто чую его. – И ёж медленно пошевелил носом – так, чтобы все увидели, как он красиво, даже искусно это делает.
– То есть где рядом? – испугался Крылан и огляделся. – Где нам его искать?
Сильвестра и Хотото насторожились. Все готовились к встрече с Зубагайлом – но не так же скоро!
Ворчунль снова принюхался:
– Ну вот, я чую чужой запах! Прямо рядом… вот… вот… очень сильный… – Он опустил голову к земле и направился в сторону мшистого камня. – Лесные угодники! Какой сильный запах! Зубагайл! Он здесь! В подземном лабиринте!
И ёж принялся топтаться – быстро и громко.
– Ты в своём уме, старый оболтус? – Из-под земли показалась маленькая ушастая голова полёвки. – Зачем так тарабанить по моей крыше? Это же я, Мус-Мус! Как, по-твоему, громила Зубагайл поместится в моей норе?
Ворчунль был разочарован. Перепутать запах Мус-Мус с запахом празверя! Для бывалого ежа это настоящий позор. Он посмотрел на заходящее солнце, пошевелил ушами и пробухтел, что на закате у него обоняние не очень..
– А ночью-то – о! У! Ночью-то у меня нюх что надо! – бодрился Ворчунль, но видно было, что он расстроен до самой луны.
– Ладно-ладно, – пропищала Мус-Мус. – Не зря ты меня выстучал из норы. Под землёй многое виднее, чем на земле.
Крылан встрепенулся и подлетел к полёвке поближе. Сильвестра и броненосец тоже тихонько подошли к ней. И только Ворчунль не шевелился: он будто притворился камнем.