– Попался! Попался! – закричали выхухоль с куницей, подбежали к ловушке, заглянули в неё, но тут же разочарованно отошли.
– Это не он, – сказала выхухоль.
– Это Сильвестра, – сказала куница. – Что будем с ней делать?
К ловушке приблизился серый, огромный Кривозуб. – Пусть посидит пока тут, – решил он. – Отдохнёт от поисков Зубагайла. – Он оскалил жёлтые, кривые клыки. – Не будет нам мешать!
И они побежали дальше, в сторону Великого Оврага.
«Нет, нет! Только не это! – Сильвестра отчаянно била хвостом по земле и от злости и досады прижимала уши. – Откуда вообще они узнали про Великий Овраг?»
На самом деле Кривозуб и слыхом не слыхивал про то, что Зубагайл затаился у Оврага: волк со своей шайкой рыскал по лесу наугад, в надежде хоть где-то отыскать невиданное чудище. Они повсюду нарыли ям-ловушек, но пока, кроме зайца, старой лисы, двух бурундуков и Сильвестры, так никого и не поймали.
«Хоть бы у Ворчунля или Крылана получилось! – просила она небесную заступницу всех диких кошек. – Хоть бы им удалось заполучить Зубагайла!»
В успех Хотото она не верила. Изо всех сил камышовая кошка стучала здоровой передней лапой по земле, надеясь, что сестрицы Мус-Мус её услышат и приведут на помощь друзей.
Подлетев к Горелой Сосне, Крылан почувствовал жуткий страх – огромный, наверное раз в пять больше него самого. Такой страх пришёлся бы впору крупному зверю, когтистому хищнику, а маленького Крылана он будто бы поглотил целиком, так что бедняга не видел даже, куда ему нужно лететь. Перед глазами у него потемнело.
«Где? Где здесь Зубагайл? – думал он и вглядывался, вслушивался в тишину закатного леса. – Вдруг он сейчас набросится на меня? И проглотит! И внутри этого чудища будет ещё темнее, чем ночью! Вдруг он схватит меня сильной лапой и разорвёт на клочки? И никогда уже меня не отыщут! Вдруг он долго станет держать меня за крылья и щекотать острым когтем? А-а-а! Святая Крылана! Спаси меня!»
От страха Крылан бросил камень, который держал в лапке, во что-то большое и тёмное, не разглядев в ночном небе, кто там.
– Нет! Нет! Не трожь меня, страшенный Зубагайл! Отстань! Провались! Пропади! – кричал Крылан. Но камнем он попал не в чудовище, а в дремавшую на ветке тетёрку. Та издала странный звук, похожий то ли на крик, то ли на смех, и улетела.
Крылан понял наконец, что это вовсе не Зубагайл. Но легче ему от этого не стало. Страх внутри его крохотного тельца сделался ещё сильнее, ещё больше.
«А может, ну его? Может, повернуть обратно? Скажу им, что не было никого у Сосны. Никто не проверит! А как же Клео? – Мысли мелькали одна за другой, появлялись и тут же улетали. – Если я не поймаю Зубагайла у этой Сосны, то нам не достанется Травяной Океан, и тогда Клео так и не обратит на меня внимания. Потому что я ей не нужен просто так, а только с деревом на самой безопасной, самой красивой поляне… И зачем тогда мне её внимание, если просто так я ей не нужен? Стоит ли ради неё рисковать жизнью и крыльями? Нет! Точно не стоит! А вот ради Хотото… Он так мечтает об этой поляне. И Ворчунль тоже. И Сильвестра. Но все они проживут и так, без Травяного Океана. А без меня? Ведь если Зубагайл меня съест, то у них больше не будет Крылана. И они загрустят. Или не загрустят? А-а-а! Что же делать?»
Он несколько раз облетел Сосну и… отправился к Великому Оврагу.
«Скажу, что никакого Зубагайла я не нашёл. Может, его там и правда нет. И вообще, может, Сильвестра сейчас сражается с ним одна, а тут как раз я подлечу. Вдвоём всегда лучше! Может, я там нужнее, чем здесь! А если нет? Ну как нет, когда да? Или всё-таки нет?»
И он летел, летел к Великому Оврагу. Но вдруг откуда-то снизу, почти из-под земли, услышал вопль Сильвестры. Он подлетел к яме, заглянул в неё и прислушался.
– Сильвестра? Ты?
– Кот побери! Кто же ещё? Конечно я!
– А что ты тут делаешь? – удивился Крылан.
Сильвестра терпеть не могла глупых вопросов, но в этот раз решила не злиться и сквозь зубы объяснила:
– Кривозуб со своей шайкой нарыли ловушек по всему лесу. И… вот… я…
Крылан подумал о том, как же ему повезло, что у него есть крылья, и ещё решил, что он правильно сделал, когда полетел не к Горелой Сосне, а к Великому Оврагу. Счастливая мысль зажглась в нём, как гнилушка в темноте: «Значит, я тут нужнее!»
– Значит, я тебе нужен! – радостно повторил он вслух.