- Знаю Я, - чуть помедлив кивнул Отшельник. Наверное, он один лучше кого бы то ни было представлял себе как именно мог погибнуть его сын.
- Я был дитя Долга, - добавил нолк-лан немного погодя. - Наверное, он тоже… в какой-то мере.
- Как получилось, что Кьес-Ко не был воспитан в Арде? - рискнул спросить Олег давно мучавший его (а может Эки-Ра?) вопрос.
- Он не рассказывал тебе? - удивился Отшельник.
- Не успел. У нас тогда было слишком мало времени и он сказал только самое главное, а позже… позже времени не было вовсе.
Нолк-лан ответил с явной неохотой, но все же ответил:
- Я рожден не в Арде. По нашему Закону это означало, что я мог отдать ребенка во внешний мир. Роду Ко-Кьеви нужен был наследник и мой долг состоял в том, чтобы дать Роду этого наследника. Таково было условие моего отца и мое единственное обязательство перед внешним миром.
- Спасибо, - склонил голову Олег… а может, сейчас за него это сделал именно Эки.
- Я… Мне было нужно… важно это знать… Не понимаю почему, но важно.
- Понимаю Я, - сказал нолк-лан и Олег почувствовал: да, Отшельник действительно понимает. В отличие от него самого.
- Теперь о деле, - прервал возникшую в разговоре томительную паузу до этого деликатно молчавший Неврут. - С тобой, хальгир, пойдут воины трех ардов. Учитывая, что каждому из нас придется оставить часть бойцов для защиты своего дома, наберется где-то сто сорок - сто пятьдесят мечей.
- Меньше, чем я надеялся, - пробормотал Олег, тщательно скрывая радость, - но больше, чем рассчитывал после прошлого нашего разговора.
- Увы, это все. На большее число не стоит надеяться.
- Всегда следует довольствоваться тем, что имеешь. Впрочем, сто пятьдесят эндра-ши - это не так уж мало, ведь каждый ваш воин стоит, по меньшей мере, пятерых "пятнистых".
- Это правда, - согласился Неврут, - мало кто может соперничать с нами в воинском мастерстве. Только поклоняющиеся Кардимашилу способны на равных бороться с учениками Хабар-Калаза.
Олег ощутил некоторую неловкость, поскольку именно он, в некотором роде, "поклонялся" Небесному Мечнику и Неврут об этом, похоже догадывался, а Отшельник знал наверняка.
- Кьес-Ко воспитывал меня с детства, - осторожно заметил Олег, - он был истинным виша-рукх, а я всего лишь его ученик.
- Верю, что ученик достойный. За недостойного мой сын не стал бы умирать.
И снова, как в самом начале беседы, у него не было слов для ответа…
Глава пятая
Снег, снег… Сколько ни вглядывайся, видишь только ровно колышущуюся белую пелену. Снежинки - крупные, узорчатые - падают густо и медленно куда-то вниз. Это когда ветра нет, а если налетает буран, то кисея снегопада тревожно дергается, дрожит и отчаянно бьется в окно, просит впустить. Нет, не сжалятся и не впустят - нет жизни снежинкам в тепле. И нет дела живым до холодной судьбы мертвых кристалликов льда.
Хорошее стекло у нолк-ланов, прозрачное и толстое, сквозь него отлично все видно. Вот только смотреть не на что - в каждом окне лишь падающий снег и проступающие сквозь завесу метели темные громады скал. Уже пошел восьмой день его пребывания в замке, и все это время - снег, снег… Эх, тосковища…
Антри со вздохом отвел взгляд от белой круговерти за окном. Медленно повернул голову, в сотый раз изучая узор на покрывающих стены пестрых циновках. Кроме этих циновок рассматривать в комнате все равно было нечего. О неприхотливости нолк-ланов в быту слагались легенды. Их аскетизм возводили чуть ли не в ранг абсолюта. Поговаривали, что они спят на голом полу, пьют только воду из топленого снега, а едят недосыта и лишь раз в сутки. На деле все оказалось вовсе не так мрачно. Постель Рыжего была в меру мягка, еда и питье для этого времени года более чем разнообразны, а просторные залы замка вовсе не поражали скудостью обстановки… если, конечно, судить по единственной комнате, которую он видел.
И все же Антри тосковал. Вынужденное бездействие и однообразие бытия крайне удручали его. Линн-Ко, дважды в сутки навещавший своего подопечного, утверждал, что тот еще не оправился и запрещал ему выходить из комнаты. Антри мучился от безделья, но вынужден был терпеть: в чужом доме негоже открыто противиться воле хозяев. Правда, дважды в сутки он неизменно пытался протестовать, убеждал вежливого нолк-лана, что времени разлеживаться у него нет, что ему пора начинать ходить, что ему очень нужно увидеть хозяина замка и поговорить с ним с глазу на глаз… Линн-Ко терпеливо выслушивал кальира, кивал большой головой, топорщил перья и просил беспокойного пациента потерпеть еще денек, а то и два. Антри соглашался, скрипя зубами. Как ни противно было признаваться в этом самому себе, горяч и прыток он был пока что только на словах. Ноги в коленях и впрямь еще дрожали. Жар окончательно спал всего пару дней назад и теперь он с трудом находил в себе силы подняться по нужде. В ушах до сих пор звучали слова целителя-издара: "…Еще бы немного, и быть бы тебе вовсе без ног, юнец. Да и над руками твоими пришлось потрудиться. Мороз, знаешь ли, шутить не любит…"
Представить себя без ног и без рук было трудно. Для воина это равнозначно смерти… Пожалуй, смерть даже предпочтительнее. Отец как-то рассказывал ему о воине, который был слеп, но владел мечом, как не каждому дано, и без промаха метал ножи на звук. Слепого воина Антри еще мог себе вообразить, а вот безрукого - никак.
Была и еще одна причина, удерживающая его на месте. Причина куда более весомая, чем болезнь. Когда Антри впервые смог подняться на ноги, он первым делом осмотрел собственные вещи, все, до последней мелочи, находившиеся здесь же, в комнате. Шерстяная рубаха и штаны оказались выстираны, теплая куртка и сапоги - вычищены, дыры на них - аккуратно зашиты. Даже оружие кто-то (не иначе - местный кузнец) заботливо привел в порядок: оно блестело свежей полировкой, с лезвий исчезли зазубрины, а на кинжале треснувшую деревянную рукоять заменили новой, костяной. На месте было все… кроме самого важного. Сломанный меч пропал!
Антри обшарил все несколько раз, перетряхнул и вывернул наизнанку все и вся - клинка, переданного ему хальгиром, нигде не было. Вот беда пострашнее болезни и едва не утерянных ног! Без этого предмета ему нечем будет подтвердить перед нолк-ланами свои полномочия. Все его слова окажутся пустым звуком! Антри готов был отгрызть себе руку в бессильной злости на собственную глупость: не мог спрятать заветный меч понадежнее! Растяпа! Дурак!… При первой же возможности он спросил о потере Линн-Ко, в робкой надежде, что сломанный клинок могли по какой-либо причине не вернуть гостю. Целитель равнодушно пожал плечами. Нет, мол, не знаю, не видел. Было от чего впасть в уныние.
Линн-Ко приходил трижды в сутки: утром, едва Рыжий открывал глаза, в середине дня и после вечери. Входил, неизменно возвещая свое появление одним и тем же вопросом: "Жив, дружок?" Беззвучно закрывал за собой двери, неслышно подходил к ложу кальира… В замке нолк-ланов все происходило очень тихо, они даже говорили на пониженных тонах, будто опасаясь разбудить спящих поблизости соплеменников. Антри, лежа в полной тишине, лишь изредка мог различить мягкие шаги в коридоре. Только отдаленный лязг металла со двора доносился с завидной регулярностью, даже в непогоду и в темное время суток. Где-то там, снаружи, вспарывали снегопад острые клинки. "Горные соседи" неустанно совершенствовали свои боевые умения. То ли не надеялись на непроходимость заснеженных путей, то ли развлекались со скуки, то ли и впрямь не мыслили жизни своей без наследия грозного Кардимашила…
- Жив, дружок?
Линн-Ко, как обычно, вошел беззвучно. Антри приветствовал целителя вялой улыбкой. Хотелось поговорить, но по опыту прошедших дней он знал: разговора не получится. Издар отвечал на его вопросы односложно, сам почти ничего не спрашивал и не рассказывал. "Потерпи пока с разговорами, дружок. Всему свое время," - вот что чаще всего слышал в ответ Антри, даже когда спал жар и речь молодого кальира перестала напоминать горячечный бред.
- Ну-ка, дай, я тебя погляжу, - мягкие, кажущиеся бескостными пальцы Линн-Ко скользнули по лбу, чуть задержались на висках, впитали биение сердца и пульсацию жилки на запястье.