- Жена… - Вирэль растерянно моргнула. - Я что же… похожа на нее?
- Я плохо ее помню, но некоторое сходство, как мне кажется, есть.
- Этого мне еще не хватало, - вздохнула девушка с досадой. - Почему же он тогда не…
Тут она осеклась, бросив хмурый взгляд на издара.
- Из твоего рассказа, почтенный, следует, что Карзафа вроде как пожалеть стоит, за его судьбу несчастливую. Отчего же ты его так не любишь?
- Отступников никто не любит, - пожал плечами издар и более ничего не добавил, пряча за недосказанностью явную свою неискренность.
Карзаф уже лежал на своем месте, накрывшись шкурой и отвернувшись лицом к стене. Притворялся спящим. Вирэль ни на миг не усомнилась в том, что только притворяется.
- Что у тебя с этим "даровитым", с Ра-Кташем.
- Давняя история, - нехотя отозвался Законник, - и не очень занимательная.
- А мне все же любопытно.
- Скажем так, когда-то я сумел сделать то, что не получилось у него. Было что-то вроде состязания, он проиграл и затаил обиду.
- Но ведь теперь он умеет больше, не так ли?
- Так, но старая обида подобна старой дружбе.
- Чем же это?
- Чем она старше, тем труднее ее забыть.
Глава седьмая
Горы не склонны к шуткам. Особенно - когда Седобородый безраздельно властвует в Долине. Нет в это время мест более диких и неуживчивых. Лихостью, да пустой отвагой каменных исполинов не проймешь, тут осторожность нужна и особое чувство единения. Однако же не боятся гор нолк-ланы. Для них любая голая скала и безжизненное плато - все одно, что для фэйюра дерево и зеленый луг. Но и фэйюры, не привыкшие уступать никому и ни в чем, идут в горы без страха. За самоцветами идут, за драгоценными рудами, за знаниями "горных соседей"… или же не идут, а бегут туда, упорно заметая следы. Уходят от погони - мнимой или действительной. Но не все следы можно замести и не от любой погони можно укрыться. Даже в горах…
- Что там, Рурш?
Следопыт выпрямился, в глазах его блеснул хищный огонек.
- Не ранее полудня здесь прошли. Повезет, так к ночи догоним.
- Уверен?
Сотник выразительно хмыкнул. Агаш вспомнил о прошлом следопыта и отбросил сомнения. Раз Рурш сказал, значит так и есть.
- Двигай вперед, - приказал он и махнул рукой. Разведчики, возглавляемые Руршем, ушли по следу, а Агаш-Валх вернулся к своему отряду.
- Подтянуться! - рявкнул он, подъезжая. - Привала не будет! Догоним - отдохнем!
Колонна споро поползла вперед, огибая скалу. Спиры шли широким шагом. Размеренный топот сотен могучих ног и глухой лязг металла создавали неповторимый шум движения, грозный и надежный как та базальтовая стена, что тянулась к небесам по правую руку от сотника.
Было на удивление ясно и тихо. Погода благоприятствовала охотникам. Бушуй сейчас тот буран, что рвал кровлю с крыш в Норнларе три дня назад, не удалось бы отыскать следов и Руршу с его изумительными глазами. С другой стороны - бушуй тот буран все эти дни, не трясся бы он сейчас в седле, а сидел бы на постоялом дворе у Хмурого Мугра и слушал веселый стук кружек о столы…
Агаш мысленно вздохнул и с досадой загнал неуместные для воина и командира мысли подальше под череп. А и выкинул бы их вовсе, да только точит тревога, гложут сомнения. Впереди ведь не дружеская гулянка, а бой. Настоящий бой, не учебный. И если он верно представляет сейчас кто там пробирается через предгорья, чуть опережая по времени его отряд, бой будет нешуточный. Вряд ли этот враг уступит легко…
- Тревога! К оружию!
Да чтоб его разорвало, этого Орга! Старшина дозорного десятка ввалился в дом, задыхаясь, словно не на спирее верхом мчался, а от самой заставы на своих двоих бежал. Глаза выпучены, рот жадно взахлеб хватает дымный воздух.
Агаш-Валх, млевший у камина с кружкой ароматного, бодрящего тело и дух травяного настоя, чуть этой самой кружкой не запустил с досады в возмутителя спокойствия. Какая еще, ронт его погуби, тревога?!
Ведь такой спокойный денек выдался, изумительно погожий, неспешный. Ни глупой суеты, ни происшествий, ни мелких неурядиц. Бурш-кортэг Пятой Восточной резервной фаррады Эрбур-Хаз пребывал с самого утра в самом благожелательном расположении духа и подчиненные купались в лучах его добродушия словно озябшие дети в тепле весенней Мирры. Сам Агаш-Валх, полутысячник бракальских рашхаров, успел за этот короткий зимний день дважды попасть на глаза командиру и оба раза показал себя с самой выгодной стороны. Под вечер когда на смотре доспехи солдат пламенно сверкнули в лучах заката, а слитный боевой клич пяти сотен глоток зазвенел в ушах бодрым "Славься хорл!", Агаш-Валх внезапно понял, что не сегодня-завтра получать ему жалованье тысячника. А там и до вожделенного меот-кортэга недалеко. Будет ли война, не будет ли - к старости справный служака без доброго куска земли всяко не останется. Воинская служба - дело славное. И почет, и польза… а обещанного еще полгода тому назад побоища на берегах Отагона, может и не будет еще. Даже скорее всего - не будет. Говорят же, что неглуп новый правитель Северного Арка; вон, и летом он не решился напасть, так неужто зимой сунется через реку? Глядишь, постоит на границе, мышцами могучими поиграет перед южанами, а потом торговаться начнет. Может быть, Мелеар-Рах и уступит невесть что возомнившему о себе северному брату какой-нибудь сладкий кусок ради вятшего спокойствия. Скажем, рубежные пошлины снизит, а то и подпустит к спорным медным жилам восточных кряжей… Войны, знамо дело, не будет, но общий воинский сбор объявлен, тысячи вчерашних ремесленников и землепашцев поставлены под копье и когда же еще, коли не теперь, достойному Агаш-Валху ковать свое будущее уверенно и споро? Небожители благоволят к достойным.
Вот только любят боги пошутковать. Ласково кивнув утром, многообещающе улыбнувшись днем, под вечер Тши-Хат щедрой горстью сыпанула за пазуху разомлевшему в предвкушении кальиру колючего сырого льда: "Поостынь", мол… и тут уже хоть вой, хоть полами тряси - от горькой обиды никуда не денешься. Да и простудиться так недолго… Плачь, неудачник!
Между тем, старшины-сотники, собравшиеся у комелька для неспешной вечерней беседы, повскакивали с мест. Тревожные восклицания перекрыл срывающийся от волнения голос Орга: