Сны чужие

- Только в грезы нельзя насовсем убежать,
Краткий век у забав, столько боли вокруг.
Попытайся ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук…

А рука стискивает эфес шиссы - той самой, с лезвием, обломанным почти у основания, и песня из далекого, родного тебе мира плывет под сводами пещеры. И хочется плакать, кричать, биться в отчаянии о гранитные стены… Но глаза сухи, а тело напряжено, но спокойно. И даже голос не дрожит, выводя непривычные для этого горла рулады…

- И узнай, завладев еще теплым мечом,
И доспехи надев, что почем, что почем!
Разберись кто ты - трус, иль избранник судьбы
И попробуй на вкус настоящей борьбы…

Кто ты в этом мире? Кем тебе быть для его обитателей? Хальгиром Эки-Ра? Чужаком Олегом? Человеком в теле барска?… Имеешь ли ты вообще право на существование в подобном обличии?… Но как хочется жить!… Быть кому-то нужным!… Любить и ненавидеть!… Ведь были бы враги, а друзья…

Ты смотришь на лежащего с закрытыми глазами Рыжего и отчетливо понимаешь: этот может стать для тебя либо тем, либо другим. Никем вы друг для друга уже остаться не сможете. Ниточка связи уже протянулась от барска-человека к кальиру с огненно-рыжими волосами. Это не Связь, но связь… Либо дружба, либо ненависть… И третьего не дано…

- И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его, не тебя,
Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал
По оскалу забрал - это смерти оскал,
Ложь и зло, погляди как их лица грубы,
И всегда позади воронье и гробы…

Песня обрывается, так и не подойдя к своему завершению. Последний куплет остается не спетым и умирающий костер возмущенно фыркает, разочарованный, а может это просто последний акт его пламенной агонии. Пучок длинных искр траурным фейерверком уходит в потолок и пещера на миг озаряется светом… Эта вспышка отражается в двух парах глаз, глядящих друг на друга. Одни смотрят сверху вниз, неверяще и радостно, другие - снизу вверх, настороженно и удивленно. Потом тот, кто сидит на камне, вскакивает и склоняется над раненым.

- Кто ты? - шепчет Рыжий. - Кто… ты?

- Эки… - барск сбивается, молчит несколько мгновений, напряженно, мучительно ломая в себе какое-то сопротивление, потом медленно и неуверенно произносит:

- Олег… Я - Олег… Олег…

Часть вторая: Три Сердца

Блеск меча и сталь небес,
Серый берег, мрачный лес.
Шаг вперед и два назад,
Исподлобья хмурый взгляд,
Ног движение в пыли…
- Мы бы разойтись могли…
Ах, не хочешь?… Нет, так нет…
Ну, держи тогда в ответ!…

На эфес легла рука -
Жизнь дешевле пятака…

Шаг навстречу… Взмах! Удар!
В голове гудит пожар…
Бьешь наотмашь, рубишь влет,
Сталь из тела душу рвет,
Сапоги скользят в крови…
В мире места нет любви.
Только боль, и только страх,
Только посильней замах,
Только крики, стоны, плач…
Кто здесь жертва? Кто палач?
В уши бьет тоскливый вой…

СОН реальный… МИР ЧУЖОЙ!

И назад возврата нет…
- Где я?! Дайте мне ответ!
Кто я?! Чей ношу клинок?!
Почему я одинок
В мире, где видений блик
Явью стал в единый миг?!…
Лишь молчание в ответ.
Мертвый враг не даст совет,
Лес молчит, горит село,
Свищет ветер люто, зло,
Под стопой скрипит песок…
- Может, дашь ответ, клинок?…

Шепчет меч в руке: "Прос-сти,
Море вброд не перейти,
А корабль самому
Не построить одному.
Раз есть север, есть и юг,
Раз есть враг, так будет друг,
Два меча изрубят пять,
Пять клинков положат рать,
Где один плутать начнет,
Там другой тропу найдет…"

Ветер злится, в берега
Бьется бурная река.
Ты стоишь. В твоих глазах
Боль, сомнения и страх.

- Где же ты, безвестный друг?
Пара сильных верных рук,
Твердый шаг и ясный взгляд?
Тот, за кем хоть в рай, хоть в ад,
Тот, к кому спиной к спине,
С кем в воде и с кем в огне…
СОН ЧУЖОЙ… и МИР ЧУЖОЙ…
Может, только ты здесь свой?…

Глава первая

Его разбудил длинный требовательный звонок в дверь. Олег сладко потянулся и сел на кровати, с трудом разлепляя ресницы. На улице было уже светло, часы показывали начало десятого. Хотелось спать, но дверной звонок продолжал наполнять квартиру пронзительными трелями. Слегка покачиваясь спросонья, он пошел открывать.

- Привет! - Таня быстро шагнула через порог и чмокнула его в щеку. - Еще дрыхнешь, засоня? Хочу завтракать, я голодная, как собака!

- Привет, - запоздало отозвался Олег. Он закрыл дверь и покорно направился следом за гостьей на кухню.

Та уже по-хозяйски потрошила холодильник. На столе быстро появились масло, сыр, кусок копченой колбасы и молоко к кофе.

- Где у тебя хлеб? В магазин поленился сходить?

- Хлеб есть… Там, в пакете, целый батон должен быть.

- Ага, - девушка деловито извлекла из указанного пакета половинку "нарезного", иронично прищурилась. - Целый, говоришь?

- Был целый, - Олег зевнул и пошел в ванную. Когда он вернулся на кухню, его уже ожидал накрытый стол: чашки наполнены, колбаса и сыр порезаны и аккуратно разложены на блюдце.

- Подождала бы меня, - проворчал он, - я бы сам порезал. У тебя куски больно жирные получаются, в рот не пролезают.

- Дождешься вас, как же! - Таня возмущенно фыркнула. - Вы, государь мой, лучше испейте кофею, а то на вас смотреть без жалости нельзя. Опять вчера допоздна засидели'с?… Ну, мы же договаривались, Олежка!

- О чем? - Олег мучительно пытался вспомнить о предмете давешнего "договора".

- На пляж поехать, - терпеливо напомнила девушка. - Для этого нужно было всего-навсего встать пораньше. Ну, вспомнил?

- Нет, - пришлось честно признаться. - Но раз договорились, значит поедем.

Собрались они быстро. Олег до отказа набил старую спортивную сумку, засунув в нее полотенца, подстилку, бутыль с водой и разные прочие "пляжные" мелочи вроде игральных карт и коробки воланов для бадминтона. Сверху положил две ракетки и пакет с продуктами, который принесла Таня. Плавки заранее натянул на себя и скоро уже предстал перед девушкой в джинсовых "бермудах", белой футболке и новеньких кроссовках.

- Ай эм реди, - отрапортовал нарочито бодро.

Таня критически оглядела его с ног до головы и, кажется, осталась довольна.

- Сойдет для сельской местности. Пошли.

Во двор они спустились, взявшись за руки. Так и по улице пошли, направляясь к расположенной всего в паре автобусных остановок от дома Олега железнодорожной станции. Таня весело о чем-то рассказывала, а Олег молча слушал ее, едва вникая в суть. Он просто радовался жизни, погожему летнему дню, собственному хорошему настроению, свободе, Таниной ладошке в руке и ее милому щебету…