На душе стало вдруг очень гадко, муторно. Будто сам себя застал за каким-то постыдным, грязным занятием. Каким бы ни вышел у него этот "пирог", он все равно станет вонять прогорклой кашей. Кормить такой дрянью единственного товарища по несчастью - просто мерзко. Особенно после вчерашнего рассказа Антри.
"А что же еще мне делать? - пытался рассуждать хладнокровно Олег. - Сказать ему кто я есть на самом деле? Он не поверит. Назваться Эки-Ра? Еще за меч схватится - с его-то отношением к моему… тьфу, пропасть!… к отцу Эки. Хоть он и обмолвился, вроде бы, что не верит в эту историю с отцеубийством. Но даже если объяснение пройдет гладко… что потом? Истинный хальгир обязан биться с узурпатором "трона", всего себя на "алтарь отечества" положить, но вернуть свое доброе имя. А если я не хочу биться?! Если не готов к борьбе?! Сумею ли я поднять на другого меч, даже если придется защищать свою жизнь?! И в самом деле…"
Течение его мыслей неожиданно свернуло в совсем иное русло. С того момента, как он попал в эту пещеру, его руки почти не касались шисс Эки-Ра. Оба меча - сломанный и целый - лежали сейчас в щели под камнями у дальней стены пещеры, замаскированные обломками базальта. Он спрятал их там еще до того, как Антри окончательно пришел в себя, опасаясь вспышки любопытства у кальира. Но и до знакомства с Рыжим он как-то полуосознанно избегал верного оружия Эки. Потому, что сразу вспоминалось: "Мёртв! Мёртв!"…и вспышка нестерпимой боли в разрубленном плече.
Но сейчас Олег решился. Он встал и, стараясь даже дышать через раз, проскользнул к тайнику. Камни, прикрывающие щель, убрал быстро и тихо, потом осторожно просунул под скалу пальцы, нащупал ткань и вытянул наружу длинный сверток. Разворачивал его уже снаружи, достаточно далеко от пещеры, на одном из прибрежных валунов. Сталь призрачно блеснула под белым светом Нивирэт, большей из лун Виар-Та-Мирра. Несколько секунд Олег просто смотрел на меч, почему-то испытывая страх, будто одно лишь прикосновение к клинку могло что-то необратимо изменить…
"Проклятье! Чего я боюсь?! Это всего лишь кусок острого железа!"
Он дважды резко вдохнул и выдохнул, а потом уверенно опустил руку на эфес, сжал его и выпрямился…
Память барска хранила навыки обращения с метательными лезвиями, она помогала глазам высмотреть в высокой траве норки нарлов, носу - почувствовать за сотню шагов приближение козлоподобного арака, а ушам - различить в далеком речном шуме плеск играющей рыбы. Пальцы мощно и точно бросали булыжники и отточенным движением впивались в тонкую трещину на отвесной стене… Помнили ли они, как обращаться с благородным оружием Горных Соседей?
Такое уже было раньше, когда он впервые взял в руки сломанный клинок. Тогда воспоминания сами собой вспыхнули в голове… и спустя мгновение угасли. То, что раньше было подобно дуновению легкого ветерка, теперь обрушилось на него яростным ураганом… смяло… подхватило… понесло…
Он вдохнул ветер чужой памяти полной грудью и перестал быть собой…
Бледно-желтая Скэвир только еще поднимается из-за гор, но уже заставляет тени двоиться. На речном песке перед тобой вытянулись два темных силуэта. Стоило сделать шаг в сторону и силуэты послушно метнулись следом, чтобы мгновенно раствориться в мерцающей черной ряби воды. Закрыв глаза, ты кружится на берегу, бесшумно переставляя ноги в странном завораживающем танце. Шисса в твоей руке нежно поет, плывя сквозь холодный ночной воздух…
"-…Чувства воина - как пальцы рук, - в голосе Кьес-Ко слышатся поучительные нотки, чуть сдобренные раздражением, - они помогают ему либо победить, либо быстро умереть. Воин, которого не слушаются руки - проигрывает бой. Воин, которого не слушаются чувства - умирает, не начав боя.
- Я понял, Кьес.
- Тогда продолжим…"
…Ты движешься, словно в полузабытьи. Ты почти расслаблен. Ничто не сковывает твоих движений. Мышцы сокращаются в едином ритме, посылая тело в стремительные танцевальные па атак и блокировок…
"-…Да что с тобой, Эки? Ты сегодня двигаешься так, будто тебя с головой опустили под воду.
- Прости, Кьес. Я сам не знаю, что происходит. Какое-то странное чувство внутри…"
…Река с глухим плеском расступается, принимая тебя в свои объятия. Вода почти не мешает движениям, даже когда ты заходишь в нее по колено… по пояс… Она встречает бритвенно заточенную сталь равнодушным журчанием. Река не чувствует боли…
"…Нолк-лан отступает на шаг назад и резко колет его в грудь, потом рубит слева, парирует, снова бьет… Тело живет самостоятельной жизнью, легко перемещаясь по хорошо утоптанной площадке тренировочного круга, отбивая удары, отступая, срываясь в стремительных, почти инстинктивных атаках…
- Р-руби!… - выкрикивает Кьес-Ко, - О-отбе-эй!… Хор-рошо-о!…"
…Ночь обволакивает тебя, обнимает, сливается с тобой. Ты слышишь сейчас каждый шорох, каждый всплеск. Твое сознание парит над пляжем, над водой, над верхушками деревьев. Каждый звук, каждое движение, даже самое легкое и незаметное, оценивается как возможная опасность. Ты взвешиваешь пространство вокруг себя, прогоняешь его сквозь ноздри, уши, кожу… Нет, все спокойно… Лишь призраки скользят к тебе по влажному песку, прикрываясь незримыми щитами и занося для ударов незримые копья и мечи… Живых противников нет и ты бьешься с призраками…
"…Перепрыгиваешь через бьющееся в агонии тело, пробиваешь неровный строй солдат, разворачиваешься на месте, безжалостно рубя в разные стороны, каким-то сверхъестественным чутьем находя не прикрытые доспехами и щитами участки плоти. "Пятнистые" отшатываются к краям площадки, думая больше о спасении собственных жизней, чем о сопротивлении. Один из них остается бездыханными лежать у твоих ног, другой с разрывающим уши воем исчезает в пропасти. Остальные растекаются в стороны как вода, пытаясь окружить, отрезать от разрушенного моста, прижать к скале…"
…Это уже было, было! Ты уже дрался с ними! Они уже умирали от твоих рук… по-настоящему умирали! И ты умирал вместе с ними, сраженный одним из них…
"…- Мертв! - торжествующе рычит коренастый. - Мертв!
Разум еще не успевает осознать поражение. Отчаяние лишь возникает на пороге чувств. И это мгновение перед смертью сознания, когда сами собой опускаются руки, не в силах мешать неотвратимому, тело использует как последний шанс… Вместо шеи клинок врага натыкается на безнадежно сломанную Вспышку, а острие Шрама тяжело скользит вверх - к приоткрывшемуся в момент торжества животу коренастого… Удар противника слишком силен - рука не в силах сдержать его полностью. Левое плечо взрывается жгучей болью. А перед тускнеющим взором тает удивленное лицо Коренастого… Лицо мертвеца…"
В голове будто повернули переключатель. Олег вдруг понял, что стоит на речном берегу, мокрый с ног до головы. Меч все еще был в его руке, но наваждение кончилось. Сколько оно продолжалось он сказать не мог. В голове царило странное спокойствие вперемешку с полным сумбуром. Все, что его тело вытворяло на этом берегу, он помнил смутно. Попроси его сейчас повторить тот "танец", он не решился бы даже пробовать, хотя и мог воспроизвести мысленно каждое из своих "па". Для него эти "па" были сейчас не более чем частями мозаики, разрозненными, не сложенными в единое целое. Пируэты… Выпады… Скользящие, плавные движения рук и ног… Шелест песка под ногами… Плеск воды… Мелькающие перед глазами видения… Схватка с призраками… Кажется, он погрузился в какой-то сон наяву и в этом сне заново переживал события недавнего прошлого. Все это происходило будто и не с ним. Будто кто-то вселился в него, воспользовался его телом для собственных нужд… а потом снова ушел… Недалеко ушел. Сердцем чуял - недалеко.
- Эки, - прошептал он вслух, - может, ты не исчез тогда насовсем? Может, во мне живет что-то большее, нежели твоя память?
Ничто не отозвалось на призыв. Ничто не всколыхнулось внутри. Ощущение близкого присутствия немного отодвинулось, но не исчезло окончательно, осталось. Олег понял, что отныне ему придется мириться с существованием этого Другого и ждать от него… Чего? Помощи? Неприятностей? Он не знал.