Олег не был до конца искренен, произнося эти слова. Он чувствовал, что его привлекают молодые фэйюры с их удалью, искренним пренебрежением к окружающему миру и еще не выгоревшими эмоциями во взглядах. При всем при том ему была отчетливо видна пропасть, разделяющая его интересы и интересы разбойников. Он твердо намерен был следовать первоначальному замыслу и ни минуты лишней не задерживаться в лагере Синих Ножей.
По крайней мере, обещанное Вирэль выполнять умела. Поднявшись еще с зарей, Антри и Олег собрали в дорожные мешки свои нехитрые пожитки, перешли под бдительным присмотром Ножей охранное болотце и, оседлав спиров, неспешно поехали через лес. Сопровождать Вэр напросились Карзаф и Наш, видимо боялись, что оставшись без присмотра их лихой вожак учудит еще что-нибудь на свою голову, с которой только этим утром Киру осторожно сняла большую часть повязок. Под мелким серо-стальным мехом ссадины на лице были едва заметны, но девушка время от времени кривилась от боли и старалась поменьше разговаривать. Другие тоже не больно-то жаждали болтать, поэтому ехали в тишине, лишь изредка нарушая ее негромкими репликами.
День обещался выдаться жарким и безоблачным. К дороге они выехали, когда Мирра уже поднялась высоко и уже начинало парить.
- До деревни тут стана три-четыре будет или меньше, - Карзаф усмехнулся зло и со значением посмотрел на Олега. - Можете наведаться туда, коли захотите опрокинуть кружечку-другую холодненького бьяни.
Олег пропустил насмешку мимо ушей, его внимание привлекло нечто, находившееся на дороге и пока скрытое кустами. Вирэль тоже что-то заметила и придержала своего спира. Ее правая рука как бы сама собой сместилась поближе к висящему у седла акраму.
Ее опасения были напрасны - на тракте не находилось ничего, что могло бы угрожать пяти вооруженным фэйюрам… покойники вообще никому уже угрожать не могут, вопреки некоторым расхожим суевериям.
В груди Олега шевельнулось какое-то неприятное, тревожное чувство. А Карзаф, выехавший вперед, резко натянул повод и приподнялся в седле, разглядывая выползшую из-за поворота картину…
- Кровь ронтов, - пробормотал он.
Олег поравнялся с альвашем Ножей и тоже остановился. Шагах в сорока перед ними стояла легкая, но достаточно вместительная телега с высокими косыми бортами, какими пользуется половина крестьян Долины. Она стояла почти поперек дороги, съехав правым передним колесом в притаившуюся на обочине глубокую рытвину. Рядом с ней черным мохнатым холмом возвышался мертвый тягловый урд. Из-за борта повозки свешивалась покрытая темной запекшейся кровью рука. Еще одно тело лежало неподалеку - в обнимку с деревом. Похоже несчастный обхватил его, пытаясь удержаться на ногах, когда меч вонзился ему сзади в шею.
Карзаф заставил своего спира подойти к убитому. Настороженно озираясь по сторонам, он сильно наклонился вбок, повиснув чуть ли не под животом у беспокойно фыркающей рептилии, и, ухватив мертвеца за ворот, перевернул его на спину. Олег вздрогнул, потому что в мертвом, до мяса ободранном беспощадной теркой древесной коры лице ему почудилось что-то знакомое.
- Это же Фартаг, трактирщик! - Антри скрипнул зубами и отвернулся. - Не успел сбежать, бедняга.
"…Тяжелые времена настали. Злые…" - полушно выдала память мягкий, исполненный искренней печали голос.
И еще, будто издеваясь над судьбой: "…Эх, Крам, Крам… Вот уж и впрямь горе…"
Эх, Фартаг, Фартаг…
- Здесь еще двое, - сказал Наш, подъехавший ближе к повозке, - женщина и какой-то здоровяк. Возница, должно быть.
- Или сын, - заметила хмуро Вирэль. - Похоже, все случилось не очень давно. Жарко, а пахнет.
Олег вдруг вспомнил запах, которым была наполнена та деревня, немного выше по течению реки от перевала Кур-Кухаж. Много бы он отдал, чтобы никогда впредь не чувствовать того запаха…
- Значит, "пятнистые" могут быть еще… - Карзаф вдруг замолчал, прислушиваясь. Словно завершая незаконченную им фразу, издали донесся едва слышимый крик. Олег даже не понял кто именно кричал, мужчина или женщина, но в чужом голосе ему послышалась боль. По спине колючей сыпью пробежали мурашки.
- Уходить нужно, и поскорее, - Наш развернул спира. - Если "пятнистые" нас заметят, могут и вдогон броситься!
- Не дергайся, Наш, - Вирэль выдавила из себя хмурую, неестественную усмешку, - они там сейчас слишком заняты.
- Все же Наш прав, - поддержал приятеля Карзаф, - лучше держаться от них подальше. Тем более, что мы и так уже приехали, куда договаривались.
Он выразительно посмотрел в сторону Олега. Тот перехватил его взгляд и, не говоря ни слова, начал слезать со спира. Несколько долгих секунд Вирэль с недоверием наблюдала, как он осторожно, будто в первый раз, перебрасывает ногу через высокое седло, опасливо упирается ладонями в чешуйчатую спину и, неловко оттолкнувшись, спрыгивает вниз, подняв целое облако рыжей дорожной пыли.
- Не дури, - в ее голосе неожиданно мелькнуло что-то вроде снисхождения, а может сожаления, - ты уже все всем доказал.
"Какого черта?! - вскипел мысленно Олег. - Что я и впрямь пытаюсь доказать?! То, что моя жизнь для меня ничего не значит?! Но это ведь не так! Совсем не так!"
- Я не сорвиголова, - буркнул он угрюмо, - и не самоубийца. Просто я… я иначе не могу. Понимаешь?
Вирэль наклонилась вперед и посмотрела ему прямо в глаза. Она смотрела долго. Пыталась, должно быть, прочесть в них скрытый смысл его поступка или хотя бы разглядеть тлеющие в их бирюзовой глубине огоньки безумия. Затем…
- Нет, - сказала твердо Дикая Вэр. Голос ее звякнул сталью. Она резко выпрямилась в седле, посмотрела на спешившегося Антри, снова перевела взгляд на Олега.
- Не понимаю, и не хочу понимать. Вы безумцы. Если хотели умереть, зачем бежали с площади тогда? Зачем тащились вслед за нами в наш…
Ее голос дрогнул. Осекся.
- Ронтова кровь! - рявкнул Карзаф. - Если они завтра вернутся вместе с полусотней "пятнистых"!…
- Нет, - снова отрезала Вирэль, так же твердо, как и в первый раз. - Они бы умерли вместе со мной еще там, на площади, если бы вы не подоспели. Они не подсылы. Просто Тши-Хат ушибленные…
- Ну так оставь их! - взвился вдруг Наш. - Каждый дурак сам волен вы…
Карзаф в нетерпении ткнул своего спира пяткой в бок и дальнейшие слова его приятеля заглушило раздраженное шипение рептилии.
"Как проколотая шина, - механически подумал Олег, - или как пар из клапана. Как многие иные странные слова из другого мира… Слова, которые отныне навсегда останутся для меня только словами."
- Уходите, - он повернулся спиной к Ножам и неторопливо достал из ножен шиссу. - Ты больше ничего мне не должна Вэр. Равно как и твои друзья.
Вирэль посмотрела на его спину, открыла рот, намереваясь что-то сказать…
- Прощай, - бросил Олег, не оборачиваясь.
Рот закрылся, так и не произнеся ни слова. Губы сжались в жесткую узкую линию. Глаза блеснули обнаженной сталью…
И только ветер испуганно рванулся в лесные заросли, прочь от дороги, сметенный широкой чешуйчатой грудью спира. Следом за своей предводительницей, помедлив мгновение, последовали и двое других Ножей. Молча. Только Карзаф, кажется, буркнул что-то вроде ответного "прощай", а может это только показалось Олегу.
- Ну, вот, - сказал он, испытывая не то облегчение, не то сожаление. - Теперь ты, Антри…
- Я готов, георт, - спокойно, но не без излишнего пафоса отозвался кальир.
"Мальчишка, - подумал Олег с досадой, - совсем еще мальчишка!"
Тут он вспомнил, что у Эки с Рыжим разница в возрасте - каких-нибудь три дня, и ему стало стыдно. Говорить другу "уходи, это не твое дело" было бы бессмысленно и несправедливо. Потому, что это именно его, Антри дело. Его война. Стоило признать - он имеет на нее прав куда больше, чем Олег Зорин.
Между тем, Антри оценил его колебания по-своему:
- Клянусь жизнью, я не заставлю тебя сожалеть, георт, - в голосе кальира оттенки горечи причудливо переплелись с нотками горячей мольбы. - Я ведь уже не мальчик, я видел смерть лицом к лицу! Я…