"Ничто не исчезает бесследно, - возразил ему человек. - Помнишь - чтобы одно очистить, нужно другое запачкать…"
"…Но можно запачкать все, ничего не очистив, - закончил барск. - Я помню все, что помнишь ты."
"Ты уже по уши в грязи и крови. А сумел ли ты очистить хоть что-нибудь в этом мире?"
- Не знаю, - прошептал он вслух. - Я ничего не знаю. Я, быть может, вовсе не умею отличать добро от зла. Уверен только в одном - оставаться в стороне не могу… Просто не могу!
Барск повернулся и вышел из дома. Он, кажется, даже не испытывал сейчас к убийцам-карателям ненависти. Просто хотел доделать начатое. И человек, похоже, не собирался ему мешать…
- Хэй, один здесь!
Эки заметили, когда он перебегал через улицу. От ворот к нему бросились трое наемников, еще два бойца быстро приближались с противоположной стороны, держа оружие наготове. Пока они подходили, появились еще трое - выскочили из близлежащих домов. Мысленно он выругал себя за глупость… хотя виной тому, несомненно, стала обычная растерянность, столь невовремя затуманившая голову.
Как бы то ни было, а бежать уже не имело смысла и барск просто остановился, наблюдая как пять сэй-горов и три кальира отрезают ему пути к отступлению. Им овладело поразительное, необычайное спокойствие. Он без всякого движения стоял посреди улицы, опустив меч, и смотрел на приближающихся фарсахаров. Наемники, наверное, приняли его спокойствие за неуверенность, и уже не спешили, подходили неторопливо, оглядывались по сторонам, будто чего-то ожидая. Эки даже удивился. "Чего они ждут? Что из-за забора выскочит десяток лучников?"
- Эй, падаль! - крикнул ему коренастый, невероятно широкоплечий воин в массивном шлеме, полностью закрывающем голову. Глаза карателя злобно и настороженно сверкали на барска из узкой треугольной щели, а голос звучал глухо, как из глубины колодца.
- Где другие?! Говори, пока мы не превратили тебя в мясо для червей!
- Какие другие? - от удивления Эки задал вопрос вслух.
- Твои друзья, ронтово отродье! - наемник изрыгнул заряд незнакомых хальгиру ругательств и для убедительности взмахнул мечом. - Не мог же ты один уложить четверых!
- А вы подойдите и проверьте, - он не стал поднимать оружия, только внутренне собрался, готовясь к бою…
Коренастый, казалось, заколебался… а потом снова взмахнул своим широким и прямым клинком:
- Что толку тратить времени на эту падаль! Пристрели его, Кушт!
Краем глаза Эки уловил движение на крыше одного из домов и повернулся раньше, чем стрела успела сорваться с тетивы. Метательный кинжал пробил горло стрелка, тот выронил лук и как мешок с песком рухнул в огород. Хальгир еще успел развернуться и сбить Шрамом в воздухе вторую стрелу, а потом острая режущая боль в правом бедре заставила его упасть на колено, выбивая на задний план сознания волю барска…
Серое оперенное древко торчало точно под старым шрамом. Двое фарсахаров на соседней крыше медленно, как на стрельбище, натягивали луки.
"Вот и все, - Олег подумал об этом почти равнодушно. Мысли в голове текли вяло, будто нехотя. - Недалеко же я прошагал по твоему пути, Эки-Ра, только до ближайшей пропасти… Боже мой, какой глупый конец! Ну хоть одного, напоследок…"
Маленький стальной лепесток с едва слышным шипением вошел в горячий полуденный воздух чтобы завершить свой полет в левой глазнице наемника. Лучник покачнулся и осел на скат крыши. Второй с приглушенным проклятием спустил тетиву, но стрела ушла далеко в сторону, а сам стрелок повалился лицом вперед и исчез в кустах, которыми было обсажено крыльцо. Бесконечно долгие секунды все участники драмы пребывали в неподвижности, а затем из восьми глоток вырвался дружный вопль ярости и маленькое поле боя пришло в движение. Четверо карателей побежали обратно к воротам, где маячила одинокая фигурка натягивающего лук фэйюра, четверо других бросились добивать Олега…
И на залитой кровью деревенской улочке закружился стремительный водоворот бешеной скоротечной схватки, центром которой стал оглушенный болью и ослепленный гневом человек, заключенный в гибкое мохнатое тело фэйюра. Он почти не осознавал того, что делает. Эки ушел, да и сам он едва держался, чтобы не впасть в беспамятство. За них обоих работали сейчас инстинкты, до поры дремавшие внутри этого тела, ставшего тесным прибежищем для двух душ.
Он иногда снова видел себя и окружающее пространство как бы со стороны - мельничными лопастями взлетающие и падающие мечи, расплывающееся вокруг пробившей ногу стрелы алое пятно, еще два - на спине и левом боку, да еще брызги на груди, лице, руках… но это уже не его - это тех, кто корчится на земле, в облаках взбитой сапогами пыли… Один уже лежит, а второй вот-вот…
Сталь режет перегретый воздух как теплое масло и так же легко, почти не встречая сопротивления, входит в плоть, высекая из нее фонтан жидких багряных искр…
Чуть подальше он замечает другую сечу - там Антри рубится с двумя своими противниками… Почему двумя?… Ах да, вон и третий, стонет под забором, скрючившись как эмбрион в животе у матери, в брюхе глубоко засела стрела… Антри молодец, вовремя подоспел, бросил через пропасть небытия узкий, непрочный мостик… Не погиб бы теперь сам, вон как теснят, гады…
А вон и еще один ублюдок - натягивает лук, целится в летящих к нему через площадь двух спиров… Кто это?… Помощь?… Откуда?… Стрелок спускает тетиву и один из всадников резко откидывается назад. Второй, испустив вопль ярости, налетает на карателя и с размаху опускает на его голову сверкающий в лучах Мирры акрам…
- Х-ха!…
На выдохе бьется легко. Лезвие с отвратительным скрипом вспарывает тусклую, плохо чищенную кольчужную сетку. В образовавшуюся прореху брызжет густая, почти черная кровь, сбегает на перерубленные металлические кольца, быстро пропитывает живой мех и ткань куртки. Кальир захлебывается стоном и выпадает из поля зрения, исчезает где-то внизу, среди пыли и трупов… Эй, а где ж еще один? Их же было четверо, черт возьми!…
Олег чувствует, как подламывается (в который уже раз за два десятка долгих секунд этого боя) правая нога и втыкается рассаженным коленом в твердую как камень глину. Ногу мгновенно сводит от боли и он понимает что все, теперь уже не встать… Но, ронтова кровь, где же четвертый ублюдок?!… Повернувшись на быстро удаляющийся топот слева, Олег видит мелькающую в клубах пыли спину…
- С-с-сволочь!…
Клинок попадает убегающему точно между лопаток, сэй-гор неловко взмахивает руками, пробегает несколько шагов и падает лицом вниз… Все!… Теперь уж точно все…
Светило в небе ярко вспыхивает, торжествуя победу, а потом медленно гаснет…
Глава шестая
Очнувшись, он не сразу понял где находится. Желтовато-серые, неровно отесанные бревенчатые стены отвесно поднимаются к низкому, темному потолку. В дальнем (не таком уж и дальнем, право же) углу квадратной, плохо слепленной грудой громоздится печь. Узкое оконце над головой прикрывают деревянные ставни, сквозь щели в которых просачивался тусклый неровный свет. Незнакомая комната погружена в мягкий полумрак. Не считая печи, постель, на которой он лежал, была единственной деталью обстановки странного дома.
Господи, куда же он попал? И что делает здесь?
Вместе с воспоминанием к Олегу пришло спокойствие - он ранен и лежит, должно быть, в одном из деревенских домов. Поправляется…
Или умирает…
Последняя мысль показалась ему чудовищной. Почти кощунственной.
"Умираю?! Как я могу умереть после всего пережитого?! После того, как помощь Антри и неожиданно вернувшихся Ножей вытащила меня из пасти Небытия?! Ну, нет! Я не могу умереть! Я еще молод! Я хочу жить! Жить! Жить!…"
Он шевельнулся и попытался сесть. Волна острой боли прокатилась по всему телу, будто желая доказать, что смерть в его случае - не самый худший выход. Олег стиснул зубы, давясь невольным стоном.
"Изувечили, гады! Избили, искромсали… но не убили. Руки у них коротки меня прикончить!… Были коротки…"