Никакого чудесного запаха я не чувствовал, но сказать такое было просто немыслимо.
— Ага, ощущаю, — подтвердил я с энтузиазмом в голосе.
— Всё-таки дома лучше всего, — заявила она. — Мне сейчас долго не захочется путешествовать.
— Нам для начала надо кое-кого поубивать, — напомнил я ей. — Так что не расслабляйся раньше времени.
— Не буду расслабляться, — вздохнула она.
— Этот Мерк Гален — он насколько силён вообще?
— Не великий определённо, — пожала она плечами. — Это всё, что я могу сказать, я ничего о нём не знаю. Мне кажется, мы должны с ним справиться. Хотя будет лучше, конечно, если у нас получится застать его врасплох.
— Какой ещё врасплох? — засмеялся я. — Он нас ждёт. Ты всерьёз думаешь, что ему о нас не сообщили? Я уверен, что ему весточку передали сразу же, как только мы в Сесте из перехода вывалились. Скорее всего, все, кто мог, сообщили — и Эрма, и секта, и вполне возможно, Илькади тоже гонца послал. И ещё наверняка какие-нибудь простецы к нему побежали с этой новостью в расчёте на вознаграждение.
— По-моему, ты преувеличиваешь, — нахмурилась Арна. — Зачем это той же великой Эрме, например?
— Леран, а ты что думаешь? — спросил я, заметив, что Леран кивнул, соглашаясь с моими словами.
— Я с тобой согласен, ему сообщили, — откликнулся он. — Может, и не все, кого ты перечислил, но большинство из них. Сильных магиков очень мало, и вы заметно меняете все расклады. Поэтому все хотят знать, на что вы способны. Тихое убийство Галена не даст никакой информации, а открытое столкновение — это хороший способ выяснить ваши возможности. Вас ждут, здесь сомнений нет.
— Мы с тобой звёзды вечера, дорогая, — добавил я. — Все заинтересованные лица уже слышали, что мы отпинали Дельгадо, вот народу и любопытно, что за новые зверюшки объявились в лесу. Придётся с нами дружить, или можно просто прибить и вернуться к привычной ситуации? У этого спектакля будет много зрителей, даже не сомневайся.
Арна помрачнела. Быть звездой вечера ей явно не хотелось.
— Кстати, — добавил я, — когда мы вышли из перехода, в сотне саженей от нас было какое-то живое существо, и оно сразу же стало быстро удаляться. Готов поспорить на что угодно, что это был наблюдатель.
— Пойдём уже, что здесь стоять, — с досадой сказала Арна, и мы двинулись к домам, которые были видны в конце не такой уж длинной дороги.
— Да не расстраивайся ты, — попробовал утешить её. — Я уверен, что мы с ним справимся.
— Я не из-за этого расстраиваюсь, — с досадой ответила она. — Мне не нравится, что наш конфликт с Мерком превратился в какое-то представление для публики.
— Во всём есть свои плюсы, и в этом тоже, — философски заметил я. — Если мы убедительно с ним разделаемся, это сильно облегчит нам дальнейшее существование. А вот если убить его тайком, то нам потом придётся иметь дело с разными людьми, которые будут верить, что нам просто повезло.
— Может, ты и прав, — вздохнула она.
Дома в конце дороги оказались предместьем города, и вскоре домики с огородами и палисадниками сменились тесно стоящими двух- и трёхэтажными зданиями.
— А миленько здесь, — заметил я, разглядывая аккуратные домики. — Видно, что люди здесь неплохо живут.
— Корус довольно богатая сектораль, — отозвалась Арна. — Не настолько, конечно, богатая, как та же Мерадия, но далеко не нищая. К нам многие стремятся, особенно холопы, но мы далеко не каждому разрешаем здесь поселиться.
— Даже холопы к вам рвутся? — поразился я. — И вы их не пускаете?
— Рвутся, — подтвердила она. — А почему бы им не рваться? Земли плодородные, урожаи большие. А после сбора урожая договор можно расторгнуть и уйти с земли — правда, уходят редко. У нас даже среди холопов бедных нет. А лишних холопов нам не надо — где для них землю взять? Так-то сильный магик может расширить свои владения, но кому это нужно? В больших владениях и проблемы большие.
— Тогда почему вы их холопами зовёте? — задал я давно интересовавший меня вопрос. — Они же, получается, просто вольные пахари?
— Какие же они вольные? Вольный вправе со своей землёй делать что хочет. Хочет — посадит пшеницу, а хочет — сосны. А если земледелец получает землю по договору, то он обязан выращивать только то, что в договоре указано, и в указанных объёмах. И может расторгнуть договор только после сбора урожая. То есть после заключения договора он становится холопом.
— Понятно, — озадаченно сказал я. — Не знаю, как у нас дело обстоит, я от крестьянского труда далёк. Но у нас холопами никого не называют.
— Потому что вы стесняетесь называть вещи своими именами, — презрительно хмыкнула она. — Земледелец, которому хозяин земли указывает, что и как сеять, вольным называться не может.