Леран был, вне всякого сомнения, цивилизованным человеком, и даже в такой ситуации, скорее всего, предпочёл бы решить вопрос цивилизованно. Но общение жены с гостем уже подходило к самому пику и было настолько бурным, что любовнички не обратили ни малейшего внимания на Сторна, который в полном ошеломлении стоял в дверях, круглыми глазами наблюдая за представлением. Не исключено, что Леран сдержался бы даже здесь, если бы не диалог, которым сопровождался процесс. Сосед требовал от его жены признания, что она шлюха, а та не только охотно в этом признавалась, но и со всем возможным усердием старалась это доказать. Лерану ничего не оставалось, кроме как тоже согласиться с этим фактом. Таким образом, все присутствующие достигли в данном вопросе полного консенсуса, и именно в этот момент разум Сторна, наконец, полностью отключился, а глаза его заволокло красной пеленой.
Парочка умерла мгновенно — после многие говорили, что это не такая уж плохая смерть. Осознать происходящее они не успели — да если бы даже и успели, вряд ли бы это им помогло. Разница в силах была слишком велика — Леран, скорее всего, просто не заметил бы сопротивления.
Стражу он вызвал сам. Дело было совершенно ясным — любовники навечно застыли в той позе, в которой их застал удар ревнивого мужа. Их и похоронили вместе, в нестандартном гробу. Присяжные, да и сам судья, искренне сочувствовали Сторну, но об оправдательном приговоре не могло быть и речи — двойное убийство есть двойное убийство. Не помогло даже изрядное количество собранных в его защиту подписей, и Лерана приговорили к высшей мере: изгнанию из Дельфора.
Такой приговор мог бы вызвать у обычного человека лишь снисходительную усмешку, да и у обычного магика тоже. Но ксой даже начального посвящения не может существовать вне Дельфора, а третье посвящение Лерана Сторна надёжно гарантировало, что его жизнь за пределами Дельфора будет совсем недолгой, а смерть весьма мучительной. На том бы и закончилась эта в высшей степени заурядная история, но на Лерана обратил внимание сам Дельгадо. Великий поговорил с ним и после некоторого раздумья приказал отложить исполнение приговора на полгода. Потом ещё на полгода, потом ещё и ещё. Так Леран и существовал на положении бесправного раба Дельгадо, живущего исключительно из милости — очередной отсрочки могло и не последовать, и об этом великий не давал ему забывать ни на мгновенье.
И вот сейчас Леран Сторн стоял перед Дельгадо, полный мрачных предчувствий. Великий явно был не в духе, и обрадовать его было совершенно нечем. Обманывать, впрочем, было ещё опасней, и Леран ответил, ощущая себя прыгающим с обрыва:
— Мне нечего доложить, великий.
Дельгадо резко поднял голову и уставился на Лерана. Сердце у того ухнуло вниз.
— Поясни, — приказал великий, пристально на него глядя.
— Его зверь убивает моих мышей практически сразу. Как бы они ни прятались.
— Не понял, — с недоумением сказал Дельгадо. — Как такой большой зверь может выковырять маленькую мышку откуда-нибудь из-за шкафа?
— Я и сам этого не понимаю, великий, но мои мыши живут там буквально несколько минут. На открытом месте они никогда не появляются, но зверь каким-то образом их чует и достаёт из любой щели.
Дельгадо нахмурился и погрузился в размышления, выбивая пальцами на столе какой-то ритм.
— Никогда про такое даже не слышал, — наконец, сказал он. — Хотя фамильяр у него, конечно, очень необычный. А что насчёт птиц?
— Совершенно бесполезны, великий, — ответил Леран, с облегчением чувствуя, что гроза прошла стороной. — Как только птица подлетает поближе, она погибает ещё быстрее мыши. На моих глазах зверь подпрыгнул чуть ли не до крыши и сбил птицу лапой. Да и вообще от птиц мало толку — в дом они залететь не могут, а на улице объект практически не ведёт разговоров.
— Однако непонятно, почему такой большой зверь интересуется настолько ничтожной добычей, — задумчиво заметил Дельгадо. — По идее, он не должен обращать внимания на таких маленьких существ — разве что они у него перед самым носом будут мелькать.
— Он и не обращает внимания, великий, — ответил Леран. — Обычными птицами он совершенно не интересуется. Думаю, и обычными мышами тоже.
— В таком случае выясни, каким образом он чувствует разницу, — распорядился Дельгадо.
— Не по запаху, великий. Я полностью уверен, что запах идентичен живой мыши. Во всяком случае обычные кошки никакой разницы не чувствуют.