Лес выглядел довольно неприветливо, и совсем не был похож на декоративный лес рядом с городом — даже на ту часть, что для охоты, что уж говорить про публичный лес с мощёными дорожками и беседками со столиками-жаровнями. Мрачно выглядел лес, угрожающе, и даже интереснейшая беседа с Лераном не давала о нём забыть. А разговор с Лераном был интересным не только своим содержанием — чем дальше, тем больше меня занимал вопрос: почему он вообще это всё мне рассказывает? Даже если эта информация не была секретной, она точно не была общедоступной. Люди никогда не делятся подобными сведениями просто так, чтобы занять время в дороге. Всегда есть какая-то цель и какая-то выгода, и меня, разумеется, интересовало, какую выгоду он собирается с меня получить. Впрочем, эти соображения меня нисколько не останавливали — с какой бы целью он ни разоткровенничался, стоило узнать от него как можно больше, пока есть возможность.
— А скажи, пожалуйста, Леран: зачем великие это делают? Я имею в виду создание секторалей. Это ведь совсем непросто, стало быть, они что-то от этого получают?
— Звание великого и уважение народа для тебя веской причиной не является? — с лёгкой иронией спросил Леран.
Я только саркастически хмыкнул, не считая нужным отвечать на риторический вопрос.
— Получают, конечно, и многое, — ответил он уже серьёзно. — Во-первых, они получают долю энергии от секторали. Для секторали расход ничтожный, а вот для магика это просто огромное количество. Можно сказать, что великий — это ксой невероятно высокого посвящения. Впрочем, свободы у них намного больше, чем у ксоя. А во-вторых, они получают налог от жителей секторали. Даже если великий не правит сам и не имеет власти над жителями, платить всё равно приходится. Великому хватает влияния на сектораль, чтобы, скажем, увести жилы минералов вглубь, или обеспечить неурожай, или организовать нашествие зверей. И наоборот.
— То есть и здесь всё сводится к выгоде, — задумчиво покивал я.
— Я бы назвал это просто неумеренной жадностью, — хмыкнул он. — Тот, кто пользуется чужой энергией, перестаёт развиваться сам. Ксой не может расти, он может только переходить на более высокие посвящения, ещё больше подсаживаясь на заёмную силу.
— Но великие на это всё равно идут?
— Власть и богатство прямо сейчас, — пожал плечами Леран. — Вместо того чтобы рвать жилы ради какой-то туманной перспективы возвыситься. Ты можешь когда-нибудь стать сильнее, но станешь ли ты от этого счастливее? Это сложный выбор, и не все выбирают дальнейшее развитие.
— То есть ты хочешь сказать, что есть очень сильные магики, которые не выбрали путь великих?
— И которые сильнее любого великого, — кивнул он. — Таких не так уж мало, вот только их трудно узнать при встрече. Так что будь очень вежлив с любыми магиками, даже если тебе кажется, что ты намного сильнее.
— Благодарю тебя, обязательно запомню твой совет, — серьёзно сказал я. — Впрочем, я всегда стараюсь быть вежливым. А теперь скажи, Леран: чего ты хочешь от меня?
— Что ты имеешь в виду? — он с интересом посмотрел на меня.
— Ты рассказываешь вещи, возможно, и несекретные, но которые не рассказывают случайным попутчикам ради того, чтобы просто убить время в дороге. Я думаю, ты и своим студентам этого не рассказывал. Хотя бы потому, что у тебя вполне могут быть проблемы от таких разговоров. Дельгадо это точно не понравится, и что бы ты ни говорил, обеспечить тебе неприятности он вполне способен.
— И какие выводы ты из этого сделал? — спросил он с любопытством.
— Мне кажется, что у тебя есть какие-то планы на меня, и ты рассказываешь то, что мне пригодится именно для твоих планов. Могу даже предположить, что мы оказались попутчиками не случайно.
Он молчал, разглядывая меня с явным интересом. Никакой угрозы я от него не ощущал — в основном именно интерес, в смеси с удовлетворением и почему-то с надеждой.
— Не случайно, — наконец, признался он. — И ты угадал, я надеюсь, что ты мне поможешь. Не собираюсь тебе врать: я работаю на Дельгадо. Вынужден работать. Дело в том, что я осуждённый преступник. Надо мной висит отложенный смертный приговор, и, если я чем-то разочарую Дельгадо, он в тот же момент перестанет быть отсроченным.