В стороне послышалось рычание, и я окончательно пришёл в себя. Недалеко от меня, шагах в десяти, Маруся с остервенением трепала какого-то не очень большого, размером с крупную собаку, зверя. Зверь в конце концов отчаянно завизжал, но визг быстро стих, когда Маруся сжала челюсти у него на шее. «Кошачьи ведь душат добычу, — вспомнил я, а следующей мыслью было: — О чём это я думаю⁈»
Эта мысль помогла стряхнуть сонное оцепенение, и я начал оглядываться вокруг. Фургоны каравана стояли на дороге, а рядом с фургонами сидели и лежали люди. Леран сидел, привалившись к колесу нашего фургона, и мерно качал головой. Я посмотрел в сторону леса, и почти у самой линии елей заметил что-то непонятное. Присмотревшись, я внезапно осознал, что это лежит Арна, свернувшаяся в клубочек, а к ней неторопливо приближается целая стая зверей, очень похожих на гиен. Это окончательно вымело одурь из головы, и я, наконец, полностью осознал происходящее: тот зверь, которого душит Маруся, навёл на нас какой-то морок, а его товарищи пришли пировать.
На меня накатила волна бешенства — настолько сильного, что я практически перестал собой владеть. Я с ненавистью посмотрел на гиену, которая подобралась уже совсем близко к Арне, и оттолкнул её тем самым базовым приёмом, что мы отрабатывали на занятиях. К моему изумлению, та вдруг отлетела назад в облаке кровавых брызг. Остальные гиены в нерешительности приостановились, а когда то же самое произошло со следующей, повернулись и побежали. Я успел убить ещё одну, а остальные резво скрылись, сразу затерявшись за низко опущенными еловыми ветвями.
«Ничего себе, как я умею…» — в полном обалдении пробормотал я, но тут же вспомнил про Арну и кинулся к ней. Она лежала бледная и совершенно без чувств, и я испугался. Чуть было не начал её трясти, но вспомнил инициацию и вовремя остановился. Истерика и здесь вряд ли поможет.
— Арна, проснись, — негромко позвал я. — Всё уже закончилось.
Немного поколебавшись, я её поцеловал, и это неожиданно помогло — она приоткрыла глаза. Проверенное средство — в сказках всегда работает, вот и в жизни не подвело.
Она некоторое время непонимающе смотрела на меня, а потом в глазах у неё появилось осмысленное выражение.
— Всё в порядке, просыпайся, — повторил я.
— Что это было? — спросила она, постепенно приходя в себя.
— На нас напали, — коротко пояснил я. — Навели морок. Маруся нас спасла — задавила тварь, которая нам мозги заморочила.
— Надо ей сливок купить, — вздохнула она, неуверенно садясь.
Я окинул взглядом округу — народ уже начал шевелиться и постепенно приходить в себя. А к нам подошёл ксой каравана — единственный, кроме нас, кто был уже на ногах.
— Что здесь было, Артём? — спросил он.
Надо же, запомнил, как меня зовут.
— На нас навела морок какая-то тварь, и мы все вылезли из фургонов, — объяснил я. — И здесь ещё была целая стая гиен или похожих зверей. Они явно собрались нас жрать, но наша Маруся задушила тварь, и мы пришли в себя.
— А гиены где? — тревожно огляделся вокруг он.
— Я убил несколько, остальные убежали.
— Похоже, я совершил самый удачный поступок в своей жизни, когда заступился за твоего фамильяра, — покрутил головой ксой. — Кстати, меня Ролеком зовут. Ролек ис Бар. А ваши имена я знаю. Давайте посмотрим, кто там морок наводил.
Я помог Арне подняться, и мы втроём подошли к задушенному зверю. Выглядел он как короткошёрстный пёс, но с очень большой головой, которая напоминала скорее о медведе.
— Умница, Маруся, — сказал я с нежностью, почесав её за ухом. — За мной сливки.
— За мной тоже, — улыбнулся ей ксой. — Действительно, умница. А тварь странная, никогда таких не встречал, даже не слышал о таких. Ты не против, если я отправлю её в Обитель? Не знаю, правда, заплатят ли они тебе что-нибудь. По идее, что-то должны, если в самом деле такие раньше не встречались.
— Отправляй, конечно, — без колебаний согласился я. — Пусть разбираются, как с ними бороться.
В Еловую мы прибыли поздно — пока все очнулись и пришли в себя достаточно, чтобы двигаться дальше, времени прошло немало. Я с интересом оглядывался по сторонам — до Дельфора я и представить себе не мог деревню, где живут исключительно магики. Выглядела она и в самом деле необычно: разноцветные коттеджи с большими окнами, балконами и просторными террасами совсем не походили на привычные мне деревенские избы. И не только деревенские — я сам жил в обычной рубленой избе, хоть Рифейск и был городом. На придомовых участках никаких огородов я не заметил — в основном лужайки, клумбы и деревья. Наша улица Походов Форима выглядела практически так же, как здешняя главная улица, разве что деревенские коттеджи были больше, а участки просторнее. Если здесь нет квартальных комитетов и прочего такого, то возможно, что жить здесь и приятнее.