— Практики медитации — это для слабаков, — махнул рукой Дельгадо. — Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте — на первое время час в день, не больше.
— А нам раскачка источника разве не нужна? — осторожно спросил я.
— Нет же никаких источников — что там раскачивать?
Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.
— Да объясни ему как-нибудь понятнее, папа, — сквозь смех произнесла она. — Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.
— Я вообще не слышал, что у магии есть какая-то теория, — хмуро подтвердил я. — У нас в школе совсем другие предметы были.
— Верно, не подумал, — признал Дельгадо. — В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха — есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит — тогда так и остаётся слабаком.
— Понятно, — озадаченно сказал я. — А нам, стало быть, концепция источника не нужна?
— Она вам уже ничего не даст, — объяснил Дельгадо.
Я так и не понял, почему она нам ничего не даст, но спрашивать не стал. Просто потому, что не мог сформулировать ясный и конкретный вопрос, а общий и неконкретный ответ уже получил.
— А вот ещё интересно: почему у нас закрыты занятия по истории Дельфора? — спросил я. — Не то чтобы я так уж хотел, просто непонятно.
— А что ты о них думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. — У твоей княжны были вводные занятия по истории, она же наверняка тебе о них рассказывала.
— Ну, судя по её рассказам, — я замялся, подбирая нейтральные выражения, — у меня сложилось впечатление, что там имел место несколько односторонний взгляд.
— Дипломат, — иронически хмыкнул Дельгадо. — Скажи прямо: там имела место совершенно бессовестная пропаганда. Ты действительно хочешь эту пропаганду слушать?
— Да не особенно, — слегка растерянно ответил я. — Скорее нет, чем да.
Вопрос, за какие заслуги нас от этой пропаганды освободили, так и остался без ответа, и задавать его снова я уже не решился.
С высокоэнергетическими преобразованиями были связаны малиновые оттенки — я уже начал понемногу постигать систему указателей Обители. Возможно, когда-нибудь она мне покажется понятной и логичной, но пока что она выглядела для меня продуктом больного ума. Впрочем, я же пока ненастоящий магик, так что судить рано. Посмотрим, что останется от моего ума, когда стану настоящим.
Малиновые аудитории располагались в плоском одноэтажном здании — причудливо изогнутые наружные стены наводили на мысль, что его не построили таким, а просто расплющили после постройки. Тем не менее радовало уже то, что не придётся путаться в психоделических лестницах. Радость, однако, оказалась несколько преждевременной — психоделические коридоры оказались вполне достойной заменой лестницам, и терракотовый оттенок малинового мы нашли далеко не сразу.
До начала занятия было ещё пятнадцать минут, но все наши были уже там.
— Привет всем, — жизнерадостно сказал я. — А мы-то думали, что первыми придём.
— Да мы с большим запасом выходим, — смутился Эман. — Слишком уж легко здесь заблудиться. Нам родители очень советовали не опаздывать.
— А что будет, если опоздаешь? — заинтересовался я.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Родители говорили, что вариантов много, и все неприятные. Кстати, а почему вас не было на практиках медитации?
— Нам закрыли их посещение, — несколько туманно объяснил я.
— Вам не раскачивают источник? — поразился Эман.
— Ну, мы дома занимаемся по методичке.
— Уверен, что вы догоните, — сочувственно сказал он. — Обязательно догоните. Главное, не бросайте заниматься, и в следующем семестре вас допустят.
Сольси всё это время презрительно ухмылялся — не понимаю, почему он так против нас настроился. Даже если он решил, что мы из холопов, это всё равно не объясняет такого неприятия. Холопами здесь называют по большей части свободных арендаторов и отношение к ним не особо отличается от нашего отношения к крестьянам. Деревенские и деревенские, этим всё сказано. Они и сами к городским относятся примерно так же. Есть у меня подозрение, что Сольси просто запал на Арну, как тот стражник, вот я ему и не нравлюсь.