Я вновь вгляделся в полено, но старался уже не познать его суть, а придать ему другое свойство, создать новую концепцию. Земля далеко внизу… могучие крылья мерно взмахивают, в клочья размётывая пушистые облака… он един с воздухом, здесь его мир, его жизнь, его предназначение…
В какой-то момент я увидел вместо полена сложную многоуровневую структуру, вокруг которой медленно, мерцающим паром, клубилась некая сущность. Это видение продолжалось лишь мгновенье, а затем полено вырвалось у меня из рук, больно ободрав кожу на ладонях, и меня выбросило обратно в реальный мир.
Совершенно буквально разинув рот, я смотрел, как обычное полено взлетело вверх, безупречно выполнило петлю и стремительно понеслось обратно ко мне. В последний момент я опомнился и бросился вбок, падая на землю. Полено просвистело рядом, растрепав мне волосы, и опять взмыло в небо.
Рядом выругался Леран — в жизни бы не подумал, что он может так грязно ругаться. Выглядит-то он чисто кабинетным учёным, которому дашь в морду, а он в ответ только спросит с изумлением: «Что вы себе позволяете, сударь?». Оказывается, он и так умеет. Хотя жену с любовником ведь укокошил, стало быть, не такой уж он комнатный цветочек.
Я прогнал посторонние мысли из головы — полено уверенно разворачивалось на новый заход, и зевать не стоило. С поленом, застрявшим в мозгу, мне вряд ли будет лучше думаться.
Полено понеслось ко мне, стремительно набирая скорость. Усилием воли я подавил панику и, когда оно достаточно приблизилось, бросился навстречу в кувырке. Оно не сумело отклониться достаточно и опять пронеслось мимо, обдав меня ветерком. Сзади меня оказался пустой бочонок, и полено отвернуть не смогло. Я с облегчением услышал глухой удар, но тут же раздался ещё один удар, и полено опять взмыло вверх, оставив за собой пробитый насквозь бочонок. Нет, в мозгу оно, похоже, не застрянет — пробьёт голову насквозь и полетит дальше.
Я в панике ударил по полену воздушным кулаком, но без малейшего результата — то ли промахнулся, то ли оно просто проигнорировало мои потуги. Полено стремительно развернулось, практически мгновенно погасив скорость, и вновь со свистом понеслось на меня. Я снова бросился вбок, прикрывая голову руками, но полено не пролетело мимо, как в предыдущие заходы, а взорвалось, превратившись в облако щепок-дротиков.
Я осторожно поднял голову. Всё было тихо — рассыпанные вокруг щепки лежали смирно и не пытались взлететь и начать охотиться на людей.
— Леран, ты как? — позвал я.
— Нормально, — откликнулся он, с грохотом роняя бочонок. Оказывается, он успел укрыться за пустыми бочками — мудрый поступок, хотя совсем не факт, что это бы помогло, реши вдруг полено на него переключиться. Пробитый насквозь бочонок на это как бы намекал.
— А ты как? — спросил он, вылезая из-за своей баррикады.
Я оглядел себя. Щепки в основном прошли мимо, но парочка торчала у меня из ноги, и я только сейчас почувствовал боль. Морщась, я выдернул их, и боль быстро начала утихать. Воткнулись щепки очень глубоко, и крови вытекло немало — похоже, одна из щепок немного задела артерию. Будь я прежним Артёмом из Рифейска, пришлось бы долго ходить на костылях — если бы я вообще смог ходить. Я тепло вспомнил свои занятия с Арной — помучиться там пришлось изрядно, зато для меня нынешнего такие раны всего лишь мелкое неудобство.
— Жить буду, — отозвался я. — Штаны только жаль.
— Что это было? — потребовал Леран.
— Ты украл мой вопрос, — заметил я. — Удивительно слышать его от преподавателя, который дал студенту задание, и студент это задание выполнил. Так что это было?
— Это полено должно было немного повисеть над землёй. Ну самое большее, недалеко отлететь. Потом душа птицы ушла бы, потому что она совсем не подходит для полена.
— Ну, она и ушла, — хмыкнул я, глядя на усыпанную острыми щепками землю. — Послала приветик напоследок и ушла.
— Ты что за душу туда засунул? — со вздохом спросил Леран. — Дракона?
— Дракона? — удивился я.
— Ну, судя по тому, что это полено игнорировало все попытки на него воздействовать, там была точно не душа чижика.
— А здесь водятся драконы? — заинтересовался я.
— Здесь много кто много где водится, — туманно ответил он. — Так всё-таки: что ты сделал? Что ты представлял, какую концепцию пытался передать?
— Ну какую, какую… Радость полёта, взмахи могучих крыльев, суровые скалы далеко внизу… Примерно такого вот плана.
— Могучие крылья… — он закатил глаза. — Суровые скалы… Ты чижика видел?
— Ну, видел.
— У него могучие крылья?
— А что, надо было чижика воображать? — недовольно спросил я.
— Или воробья. Или синицу. Да неважно кого. Главное, не такое вот чудовище.