— Где Дельгадо? — спросил я Арну.
— Не знаю, — покачала головой она. — В какой-то момент вы оба побледнели и исчезли, а потом ты снова проявился и упал. Дельгадо не появлялся.
Я оглядел себя. Из одежды на мне были только штаны и правый ботинок. Остальная одежда беспорядочной кучкой валялась рядом, а из-под куртки выглядывал второй ботинок.
— Уже не голый, — усмехнулась Арна. — Но ещё есть к чему стремиться.
Я неопределённо хмыкнул, не желая отвечать на подначку, и начал одеваться, кряхтя, как старик. Руки и ноги слушались плохо.
— Что с Лераном? — спросил я Арну.
— Не знаю, — пожала плечами она. — У него в какой-то момент глаза закатились, и он рухнул. Пульс есть. Я пробовала бить его по щекам, но он в себя не пришёл.
Ну понятно. У женщин всё просто: если машина не едет, нужно протирать стекло и пинать шины, а если мужчина без сознания, нужно щупать пульс и бить по щекам. Рецепты, проверенные поколениями.
— Ну а что ещё я могла сделать? — она виновато пожала плечами, правильно поняв мой взгляд. — Ещё перевязать могу, но вроде у него нечего перевязывать.
Я подошёл к Лерану. Он был определённо жив, просто без чувств. Я попробовал немного потормошить его, но безо всякого успеха. Ну, я тоже не медик. Пусть полежит пока, может, чуть позже придёт в себя. Главное, жив, а если ещё окажется, что и головой не повредился, то будет вообще замечательно.
— Он скоро очнётся, — раздался голос сзади, и я резко повернулся.
— Великий, — я вежливо поклонился.
— Я в замешательстве, — сказал Форим, подойдя ближе и глядя на Лерана сверху вниз. — Двойное убийство — это не шутка, и свой приговор он заслужил полностью. Я всегда считал неправильным, что Дельгадо позволил ему так долго избегать наказания. Но есть и другая сторона. У Лерана Сторна я был научным руководителем и неплохо его знал. Он всегда был тихоней-книжником. Чтобы довести такого до убийства, надо было серьёзно постараться, так что в чём-то его можно понять. Опять же, Дельгадо обеспечил ему такую жизнь, что она сама по себе могла считаться наказанием. И вот сейчас я не понимаю, что нужно сделать: исполнить, наконец, его приговор или же посчитать, что он свою вину искупил. А как считаешь ты, Артём?
— Приговор ещё не исполнен, великий, — почтительно ответил я. — Он будет полностью исполнен, когда Леран Сторн покинет Дельфор.
— Учитывая, что ты сумел отсечь его от Дельфора, это значит, что его следует простить, не так ли? — усмехнулся Форим.
— Приговором было изгнание, — пожал я плечами. — Ты считаешь, что вправе судить его второй раз за то же самое?
— В Дельфоре я вправе судить кого угодно, за что угодно, и в какой угодно раз, — хмыкнул он. — Но ты прав в том, что приговор был именно таким, а то, что неявно предполагали судьи, вынося этот приговор, к делу вообще не относится. Я, конечно, могу снова связать его с Дельфором, и изгнание для него опять станет смертным приговором, но вот хочу ли я это сделать? Наверное, всё-таки нет. Если он сумел пройти через всё и нашёл способ выжить, значит, такова его судьба, и он достоин жить. Уводи его с собой. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе сейчас тоже следует убегать?
— Не вполне понимаю причину, великий, — хмуро ответил я. — Вообще не понимаю, что происходило и чем закончилось дело.
— В самом деле не понимаешь? — он с изумлением посмотрел на меня, а потом захохотал. — Нет, ну какая плюха Делику! Начинающий магик, почти простец, посадил его в лужу, при этом сам не понимая, что делает! И этого шута ещё называют великим! Представляю, как над ним будут смеяться те, до кого эта история дойдёт, — он внезапно стал серьёзным. — А вот вас он убьёт, чтобы избавиться от свидетелей своего провала. Ну а я, пожалуй, вам помогу — мне хочется, чтобы свидетели всё-таки остались.
— Так что я сделал-то? — уже в полном отчаянии спросил я.
— Наверное, всё-таки стоит тебе объяснить, — задумался Форим. — Ведь в самом деле — какой из тебя свидетель, если ты даже не понимаешь, что произошло? Скажи: ты знаешь, каким образом возникают секторали?
— Великий воплощает сектораль, заключая с ней договор. В обмен на кормление сектораль даёт людям место для жизни и ресурсы.
— По сути верно, — согласился он. — Но это слишком общее описание. Важны детали, а они меняют картину на почти противоположную. Например, важным моментом является то, что сектораль неразумна. А раз она неразумна, то о каком договоре может идти речь? Ты же не можешь заключать договоры с коровой или с козой? Вот и с секторалью не можешь. Это всего лишь гигантская тварь, которая умудрилась разъесться настолько, что больше не в состоянии кормиться. Она слишком велика, чтобы быть добычей, и слишком неповоротлива, чтобы охотиться.