— С чего ты это взял? — удивился я.
— Это умеют все великие, а ты ощущаешься как великий. Точнее, как очень сильный магик — достаточно сильный, чтобы создать свою сектораль.
— Но я даже близко не великий, — возразил я.
— Не великий, — согласился Леран. — Так я и не говорил, что ты великий. Я сказал, что ты ощущаешься как великий — понимаешь разницу? Ты не великий, потому что у тебя нет ни образования, ни опыта, но это нельзя почувствовать. Зато можно легко почувствовать, что ты ходишь на духовный план, как к себе домой, а это главный показатель очень сильного магика. В общем-то, ты ведь и есть очень сильный, просто неумелый.
— Я не хожу на духовный план, как к себе домой, — возразил я.
— Тем не менее ты чувствуешь себя там достаточно уверенно, это совершенно ясно из твоих рассказов. Нужно быть очень сильным магиком, чтобы сходить туда хотя бы один раз, а сколько раз там был ты? И ведь ты не просто заглядывал туда и убегал. Тебя боятся сущности, которые там обитают, а этим мало какой великий может похвастаться.
— Всё равно я не улавливаю связь, — хмуро сказал я.
— Простая здесь связь, Артём. Обычные магики вроде меня используют свободную энергию. Дыхание Матери, если тебе привычнее такой термин. Разумеется, нельзя добиться многого, воруя чужую энергию, но большинству магиков этого вполне хватает. Правда, ведьмаки Тираниды научились воровать её в настолько больших объёмах, что приблизились к великим, но это всё-таки очень специфический путь. И к тому же я давно подозреваю, что им за это приходится дорого платить. Однако речь не о них. Так вот, когда магик переходит некий порог, у него появляется собственная энергия, независимая от Матери. Принадлежащая именно ему. Естественно, со своей энергией можно добиться гораздо большего, чем с украденными крохами чужой. Следишь за мыслью?
— С этим всё понятно, — подтвердил я.
— Такой, как я, не может даже заглянуть на духовный план. Я там просто исчезну, потому что чужая энергия там не поможет, а своей у меня нет. Чтобы посетить мир духов хотя бы на краткий миг, нужно иметь свою энергию, а чтобы приручить дух секторали, её нужно иметь очень много, потому что за краткий миг это сделать невозможно. Ты ведь не знал Эрму, но сразу понял, что она великая, так?
— Так, — признал я.
— Вот и она сразу почувствовала, что твоей энергии вполне достаточно для создания своей секторали. Она никого из нас до этого не встречала, но сразу поняла, что разговаривать нужно с тобой, а не с нами. На нас она внимания не обратила, мы для неё никто. Даже Арна со своим уделом — извини, Арна.
— Не за что извиняться, я это прекрасно понимаю, — пожала плечами Арна. — Это всё очевидно. Не понимаю только, почему Артёму это нужно объяснять. Кстати, раз уж мы заговорили о духовных сущностях, Артём: ты не собираешься призвать Марусю?
— Не уверен, что стоит, — подумав, ответил я. — Форим говорил, что лучше подождать пару дней, а прошёл только один. Почему ты о ней вспомнила?
— Мне не дают покоя слова Эрмы о том, что великий Илькади не любит магиков. Она как-то так это сказала… — Арна неопределённо покрутила рукой, пытаясь подыскать подходящие слова. — В общем, есть у меня подозрение, что с ним могут быть проблемы. Мы все трое магики — как он на нас отреагирует? Да и справочник переходов тоже самый простой маршрут почему-то не включил в список рекомендуемых — интересно, почему так?
— Ты считаешь, что Маруся сможет помочь в случае чего? — я колебался. Мне и самому хотелось её увидеть, но игнорировать слова Форима тоже не стоило.
— В драке она посильнее меня будет, — пожала плечами Арна.
— Про меня и говорить нечего, — подал голос Леран.
Я задумался. Хотелось бы лучше понимать, почему не стоит призывать её слишком рано. И ещё быть уверенным, что призыв ей не повредит. С другой стороны, она действительно может здорово помочь в случае каких-либо сложностей. А если с ней что-то не так, то можно будет опять её отозвать. В конце концов я неохотно решился.
Маруся появилась рядом со мной вся взъерошенная и сразу же угрожающе зарычала. Леран непроизвольно попятился, и Арна тоже почувствовала себя неуютно. Я не мог их осуждать — рычание такой огромной кошки определённо производило впечатление. Я бы и сам испугался, не чувствуй её частью себя.
Она прихватила мою руку зубами и слегка сжала челюсти, не переставая рычать.
— Тише, тише, пушистая, — успокаивающе сказал я негромко, гладя её другой рукой. — Всё в порядке, мы победили. Ты умница и очень храбрая. Спасла меня, без тебя мы бы с ним не справились. Ты всё сделала просто замечательно.
Она постепенно успокаивалась, рыча всё тише, пока, наконец, не выпустила мою руку из пасти и замолчала.