— Я тоже, — вздохнул честно собеседник.
— Кто вы все-таки? — подняла на него глаза Соня.
— Сумеречный Эльф, не более. Но это не важно. Я не враг, — не ответил пришелец.
— Но и не друг! Оставьте меня в покое. — Сказывалась крайняя степень усталости. — Я не хочу снова попадать в эти магические миры! Только… что теперь делать? Земля в опасности.
Соня приложила ладонь к горящему лбу, только теперь чувствуя, как невыносимо раскалывается голова. Она помассировала виски, стирая копоть с лица.
— Это уже заботы Раджеда. Ты ведь не хочешь о нем ничего знать, — тонко поддевал Сумеречный. В прозрасных глазах плескались искры незлого лукавства.
— Не хочу. Я его ненавижу, — глухо соврала Софья. — И поэтому не желаю вверять ему судьбу моей планеты.
— Но ведь у тебя нет никакой силы. Правда же? — улыбался ей Эльф, точно ведал все ее мысли.
— Да… Никакой, кроме этой жемчужины. И какой от нее прок?
— Если хочешь, то я могу стереть тебе память, чтобы ты не жила в вечном страхе.
— Нет. Пусть память остается мне как урок, что надо быть осмотрительнее. Я многое поняла за время, проведенное в Эйлисе, — твердо заявила Софья.
— Как пожелаешь, — махнул на прощанье рукой Эльф. И измученная Соня обнаружила, что все ее мелкие ссадины чудесным образом затянулись, смылась копоть, одежда выглядела новой. Эти странные создания потаенной части мира, похоже, очень старательно скрывали «улики».
Дома действительно никто и ничего не спрашивал, только удивлялись, почему старшая дочь обнимает родителей, словно не виделась с ними целую вечность. Тогда вновь пришлось сдерживать слезы, но уже благие слезы радости. Соня ничего не объясняла, только улыбалась.
Какое-то время казалось, что закончились ее мытарства, прошли все испытания. Но самоцвет по-прежнему тихо пел, печально звал, задевая струны души.
С того дня у нее появился секрет, она поняла, что придется вечно прятать жемчужину. В ту великую ночь возвращения она засыпала и смотрела на зеркало, постепенно понимая, что боль Эйлиса по-прежнему терзает ее. Она все еще слышала далекое пение самоцветов, с той поры еще более отчетливо, чем в детстве. Эйлис по-прежнему звал ее.
Зато она узнала причину всех своих тревог и тайный смысл рисунков. Ныне с ней оставались некоторые знания из библиотеки Сарнибу, обрывочные, но бесценные.
«Эйлис, обещаю, я разгадаю, почему тебя постигло такое несчастье», — шептала Софья каменному миру.
***
Раджед остался подле зеркала, растерянный, озлобленный. Стекло не желало пропускать его, точно он потерял власть над порталом. Он проклинал Сумеречного Эльфа, который выхватил у него сладкий вкус победы.
Нармо с серьезной раной ретировался в свою башню. Они с Илэни снова затаились в крепостях, копя новые силы. На какое-то время повисла зыбкая пауза в нескончаемой войне. Но ничего не заканчивалось, все наполняло сгущавшееся тревогой ожидание.
В день побега Софии Раджед в замешательстве простоял у портала несколько часов. Сначала пробовал всевозможные заклинания, потом принялся отчаянно бить в стекло, пока вдоль него не прошла трещина. Однако она тут же заросла, не пропуская в мир Земли.
Лишь через несколько месяцев портал открылся снова, однако из всех возможных мест другой планеты не показывался единственный дом. И из всех возможных людей не находилась она… Его гостья, его беглянка, которая, как он запоздало понял, сама спасла ему жизнь во время последнего поединка с чародеем кровавой яшмы.
Его Софья-София.
«Я потерял тебя в тот день, когда понял, насколько люблю. Если это взаимное чувство, ты однажды вернешься! Я был прав: любовь — это великая боль. София! София! Где ты теперь? Как мне тебя найти?» — кричала кровоточащая душа. С нее, казалось, содрали давние струпья, что отправляли существование ядом безразличия и праздности.
Он искренне ждал ее возвращения. Но прошли сутки, другие… неделя. Месяц. И безумное трепетное ожидание начало постепенно превращаться в обиду, в режущие грани боли и противоречий.
Портал показывал сотни иных людей, капризных красоток, но с каждым днем янтарный льор все лучше сознавал, что другие перестали для него существовать с побегом Софии.
Комментарий к 12. Лабиринт осознания
Это конец первой части, но не конец истории.
========== Часть II. 13. Новый год ==========
В тот день он принял окончательное решение, план его мести оформлялся все более отчетливыми штрихами. Впрочем, времени на размышления более чем хватало. Нармо сидел в своей башне несколько месяцев. Раны на теле достаточно скоро срослись, однако магия, выхваченная янтарем, не желала восстанавливаться. А на лечение тела ушли значительные запасы яшмы. В течение этого времени он не подпускал к себе никого, как раненый волк-бирюк. Было больно и плохо — больше сказать нечего. Но никто не узнал об этом, кроме одного существа, присутствие которого чародей один чувствовал вне зависимости от желания этого могущественного создания, произволом которого не удалось захватить портал.