Раджед зло сжал кулаки, выпуская мерцающие когти — вот, для чего нужна настоящая магия. Впрочем, с ней тоже не удавалось заполучить многие вещи.
Льор поспешил вверх по лестнице, врываясь в обширную спальню цаворитового чародея как раз в тот миг, когда когти Нармо тянулись к шее незадачливого льора.
— О! Вот и главный гость пожаловал! — тут же отвлекся яшмовый. Без сомнений, он напал еще для того, чтобы заманить Раджеда в очередную ловушку. Разгадать бы, какую!
— Отпусти его, стервятник! — приказал янтарный льор, властно укалывая простертой ладонью.
— Как скажешь, как скажешь, — растянулись в широкой ухмылке губы Нармо, он хитро щурился. Раджед следил за каждым его движением, за колыханием воздуха, за малейшим звуком. Однако так и не успел понять, в какой момент случилось то… нечто… Даже не описать, что именно.
Нармо схватил талисман Инаи, опрокинув мальчишку. Из ярко-зеленого камня вырвался поток энергии. Показалось, что целились прямо в сердце, однако Раджед ловко уклонился вправо, злорадствуя, насчет грубости и непродуманности внезапной атаки. Однако в следующий миг льор уже проклинал свою самонадеянность: Нармо метил вовсе не в противника. Он использовал чужой талисман, чтобы притянуть один из сотен «сонных царств», моделей из сновидений. Нечто незримой силой обволокло все тело, точно затянуло в прозрачный кокон, а затем в долю секунды рвануло куда-то вниз.
Раджеда ослепила ярчайшая вспышка, точно в глаза ударило сияние сверхновой. Веки инстинктивно сомкнулись, но жизненно важно оказалось их разлепить, кое-как привыкая к нестерпимому сиянию вокруг.
Чародей поморщился, замечая, что оказался среди совершенно незнакомой пустоши, заполненной бирюзовыми кристаллами разной формы и размера. Буквально все вокруг состояло из них, отражая искаженно яркий свет.
— Да что за?.. Пропади ваши самоцветы! — выругался Раджед, всплеснув руками. — В Эйлисе камни, тут кристаллы!
В первые мгновения он совершенно не понимал, куда и как его занесло. В голове пронеслось множество версий случившегося. Нармо удалось открыть портал в какой-то другой пустынный мир? Где-то в Эйлисе обреталась кристальная равнина? Кто-то навел сложносочиненную иллюзию?
Под ногами двоилось и троилось собственное отражение в неровных пластах некого полупрозрачного минерала. Раджед постучал каблуком сапога по ним, убеждаясь в реальности царившей вокруг картины. Невозможная яркость мешала думать, слепила до головной боли. Поэтому льор поспешил наспех сотворить магией янтаря что-то вроде защитных очков, от которых мир вокруг приобрел приятные медовые оттенки. Вряд ли точное цветоотображение подсказало бы ответы насчет случившегося. Впрочем, они не заставили себя ждать, когда откуда-то с неба донесся извиняющийся дрожащий голос:
— Это один из моих снов.
И тогда все встало на свои места. Конечно же! Инаи создавал множество моделей миров, притом настолько детальных, что любой бы спутал их с реальностью. И, вероятно, чародей снов не просто рассматривал их, но иногда сам прогуливался по бескрайним равнинам своих фантазий. Ныне же он представал незадачливым божеством, которое само не ведает, как управиться с созданным миром.
«Значит, это все-таки иллюзия!» — анализировал обстановку Раджед, осматриваясь вокруг и надеясь, что кристальные равнины не населены ради антуража какими-нибудь чудовищами из кошмаров. Оставалось уповать на магию янтаря, которая, к счастью, никуда не делась. Но ситуацию осложнил другой голос, разверзший импровизированные небеса:
— Кто бы мог подумать, янтарный льор оказался букашкой! — с этими словами на равнину опустилась гигантская ладонь, от которой Раджед едва успел отскочить. — Теперь его придавит пьедестал его же самодовольства. — Ладонь взмыла ввысь и вновь с размаху опустилась; враг охотился за янтарным магом, словно за каким-то муравьем. — Беги! Беги, лилипут!
И Раджед бежал, перескакивая по скользким кристаллам, вызывая локальные бури. Однако в мире чужого сна его действия едва ли могли кому-то навредить. Творец иллюзии не допускал, чтобы его модели миров однажды ополчились против создателя. Он не наделил их свободой воли и разумом, все оставалось проекцией его воображения. Но он не учел, что там кому-то придется по-настоящему вести борьбу.
Жадная лапища Нармо ломала огромные кристаллы, откалывала куски от непоколебимых гор, а широкое лицо заслоняло полнеба. Раджед испытывал омерзение при мысли, как же он мал и слабосилен.