Ожидание помноженное на неопределенность — жестокая пытка, но все пронизывали эти два чувства, эти две жестокие недомолвки вселенной. Что-то обещало произойти, какие-то важные встречи выделялись на барельефе бытия, однако не позволяли различить деталей, прочитать имен да оценить обстоятельства грядущего. Льоры, которые умели видеть будущее, сгинули еще до рождения Раджеда. Но поговаривали, будто они предсказывали катастрофу для всего мира. «Придет разрушитель», — кричали они, но посреди войны льоров никто не слушал.
«Кто же этот разрушитель? И что случится потом?.. Какое потом, если все окаменеет?» — судорожно носились мысли, напоминая птиц посреди бури.
Так прошел почти год, и единственным утешением оставался портал в мир Земли. Раджед подолгу глядел на него, все отыскивая Софию, приникая к холодному стеклу, чтобы просто вкусить звуки живого мира по ту сторону. Но он не жаждал всей Земли, только одну короткую встречу с единственным человеком. Однако зеркало упрямо подкидывало ненужные пейзажи, иногда безмятежные, иногда страшные, как, например, кровавые джунгли, наполненные гулом автоматов.
«И этот мир ты хочешь захватить, Нармо? Да, для такого стервятника, как ты, там полно подходящих мест, как это, — только негодующе размышлял янтарный чародей. — Давай же! Покажись уже, раскрой свой план!»
Когти жаждали новых поединков, а не нудных тренировок для поддержания формы. Раджед выжал максимум из возможностей янтаря, распределив в идеальном балансе силу на оборону башни и подпитку своей магии. Что-то обещало случиться, разбухало гнойным нарывом. Но все никак не происходило, доводя до бешенства. Да еще подтачивало это изнурительное ожидание встречи, которая, возможно, никогда бы уже не случилась.
Он бродил по башне, как в бреду, и изредка говорил вслух с тяжким вздохом:
— София… София… Вернись. Я… Я поступил жестоко. И неправильно. Извини. Нет, все не то. Все какие-то сухие слова. Проклятье! Как больно!
София… Возможно, глупее меня поступков никто не совершал. Ну, значит, я старался! Но ты даже не услышишь меня… Я обречен навеки говорить с пустотой.
Раджед обращался к воздуху, стоя возле парапета и всматриваясь в пустынную даль, но мысленный взор пронзал пределы обоих миров. Отчетливой яркой картиной вырисовались черты Софии. Почудилось, словно она услышала — фантазия измученного рассудка.
Внезапно что-то всколыхнулось, нити магии обожгли почти забытым теплом. Однако через миг чародей осознал — он всю жизнь внутренне согревался этой мощной энергией, и лишь после поломки портала она иссякла, оставив ледяную пустоту. Ныне же башня словно громко вздохнула, пробуждаясь от болезненной дремоты.
Раджед кинулся вниз, в тронный зал: зеркало светилось умиротворяющими живыми искорками, рассеивая золотистые отблески. Льор не верил своим глазам, изумленно обходя кругом сотворившееся чудо. Руки дрожали от волнения, ноги желали нестись вперед. Однако он осмотрительно проверил, нет ли какой-нибудь ловушки. Но сердце подсказывало: это его фамильная реликвия вновь отзывается на воззвания владельца, вновь подчиняется его воле. София теперь казалась ближе, чем когда бы то ни было. Только несколько шагов ей навстречу. А дальше… судьба подскажет.
Но в миг великого ликования нарисовался полупрозрачный силуэт мрачного и взволнованного Сарнибу. Казалось, маг постарел, между бровей его залегла глубокая складка.
— Раджед! Будь осторожнее! Не покидай башню! Охраняй портал, даже если он не работает, — доложил Сарнибу. — Нармо где-то поблизости, словно учуял что-то. Мы втроем пытаемся настроиться на слежение, но он перемещается слишком быстро и хаотично.
— Я… — Раджед хотел бы поделиться великой радостью, однако со злостью коротко кивнул, как солдат: — Принято.
Сообщение от Сарнибу убило всю окутывавшую легким облачком эйфорию. Раджед уже в красках нарисовал, как рванется в мир Земли, найдет Софию. Если она забыла его, то он бы переиграл все с начала, совсем по-другому. Но что-то подсказывало: Эльф не лишил девушку памяти, просто в очередной раз соврал.
Эльф… Отчего же портал заработал? По какому волшебству? Сумеречный так и не появился в башне. Означало ли это, что друг погиб, умер? «Нет, он же не может умереть! Он страж вселенной», — успокаивал себя чародей. Однако чем больше он задумывался о случившемся, тем меньше радости оставалось в его сердце. Портал представал ныне хрустальной вазой, которая расколется от малейшего дуновения ветра, как призрачные миры Инаи. И вместе с ней планета Земля.