— Друзья и не принадлежат, они помогают друг другу, — вновь твердил эгоизм в Раджеде, однако он фактически умолял отправить себя на медленную смерть. Всего-то дел — уничтожить портал. Может, он бы еще попросил за обитателей малахитовой башни, они бы не сотворили зла на Земле. Да только им вовсе не находилось верного исхода: обрекать на окаменение в Эйлисе или на медленную смерть из-за чуждого магического поля на Земле.
— Но не в дурных делах, — поправил Сумеречный. — Послушай, может быть, она сама вернется к тебе.
— Я уже не хочу, чтобы она возвращалась в Эйлис, — Раджед с ненавистной нежностью гипнотизировал пристальным взглядом молчаливый портал. — Он умирает, и здесь стало слишком опасно. Я устал, друг, я смертельно устал вечно отражаться в зеркале своей пустоты. Всюду враги, всюду эта алчность. А я… велико ли благородство: сдерживаю их наступление на Землю, но сам туда не сбегаю только потому, что не выживу. Это зеркало — вот и все, что связывает меня с жизнью. Это еще долг перед теми, кто создал портал. Если Нармо и Илэни нападут, я его уничтожу.
— Но тогда ты не сможешь уже никогда найти Софью, — удивленно изогнул правую бровь Сумеречный. Он словно выжидал по своей неизменной привычке хранителя равновесия, когда льор сам выскажет нечто важное, в чем не желал себе признаваться. Или же Эльф просто боролся с вновь подкрадывающейся тьмой: пришелец все плотнее обнимал себя руками, изредка дергая плечами от волн озноба.
— Пусть так, — продолжал Раджед. — Но она будет в безопасности. Если мы не смогли сохранить свой мир, то пусть хотя бы ее не разрушится.
— Если люди не приложат к этому руку… — простонал едва слышно Эльф, и замер с гримасой ужаса, точно его мыслительный взор разом объял все войны и убийства Земли, а, может, и других миров.
— Хочется верить, что хотя бы на ее век хватит.
— Да… Все конечно. Все имеет свои рамки.
— Рамки… — вторил эхом льор. — История Эйлиса дошла до своих темных дней. А ведь наш мир моложе Земли. Но мы все — банкроты, — он с отвращением осклабившись, выплюнул это определение. — У нас нет настоящих чувств, нет сердец. Вместо них холодные магические камни. Ох, друг мой… Как же я устал! — Раджед подошел к Сумеречному, заглядывая тому в лицо, словно потерянный путник, что выспрашивает в последней надежде дорогу. — Это ошибки юности возвращаются ко мне с десятикратным превосходством? Или ничто не подчинено закономерностям и нет никакой справедливости?
— Случайностей не существует.
— Но я не вижу, что за закон во всем этом лихорадочном бреде, который творится с нашим миром. Последнее время я хотел бы стать просто человеком. Может, хоть это в твоей власти?
— Человеком… — гулом далекой грозы ухнул Сумеречный, точно льор озвучил и его заветную мечту. — А как же сила? Башня? Портал?
— Портал! — будто только вспомнил чародей. — Только он, проклятый, и останавливает.
— Но если бы ты стал человеком, как бы ты нашел Софью?
— Нашел бы, нашел. Если суждено. Впрочем, — он удрученно замялся. — Если я ей не нужен был как король, то как простой смертный тем более.
— Проблема не в титуле, постарайся это понять. Я видел много разбитых сердец средь богатых и много счастливых и среди бедных, — Эльф слабо-слабо улыбнулся с элегической теплотой. — Просто любовь не купить дорогими подарками, не разжечь пламенными речами. Она вообще неуловима… И я со своими знаниями, кажется, так и не нашел ей верного определения.
— Да, ты снова говоришь лишь общие фразы, чтобы как-то оправдаться в своем безразличии.
— Одно я знаю точно: любить и присваивать — это взаимоисключающие понятия.
— Я уже не желаю обладать ей… — Раджед вновь обернулся на портал и словно отчетливо увидел в нем Софию. — Я хотел бы просто оказаться рядом, убедиться, что у нее все в порядке. Хоть еще раз увидеть ее. Может, судьба и предоставила бы мне второй шанс без всех этих напыщенных речей.
Эльф неожиданно отшатнулся, затравленно глядя поверх головы собеседника, точно оттуда из всех темных углов надвигалась пугающая тень некого зла. Льор даже обернулся, опасаясь, что началось нападение на башню. Но Эльфа атаковали только его внутренние демоны. Он торопливо затараторил, словно задыхался после долгого бега:
— Лучше готовься к войне, Радж! Лучше готовься. Я плохой союзник. Особенно теперь. Я тоже банкрот! Предатель! Изверг!