— Ох, дитя-дитя… Ты верно уловила то, в чем мы оказались слепцами, — он тяжко вздохнул протяжным гулом осеннего ветра: — Мы посягнули на саму основу творения, на свободную волю человека. И поплатились за это. Наказание — проклятье. Мы прикоснулись к великой благодати, но не оправдали надежд, желая немедленно и без разбору озарять ею души людей.
— Но люди сами выбирают свой путь. И светлые души сами приходят к великой благодати, — отозвалась Софья, не опасаясь спорить с существом, что многократно превосходило ее по силе. Впрочем, мощь духа мерится не величием магии или навыками владения мечом. В этом же Стражу вряд ли нашлись бы равные, зато душа его расщепляла свет, словно разбитое стекло — где-то более крупные осколки с прежней искренностью пропускали светлые лучи, а где-то — покрытые паутиной трещин — непростительно искажали его, разбрасывали разноцветами бликами, отражая обратно и отторгая. И в той части прятался пугающий мрак, о котором вскоре поведал сам Сумеречный, сцепляя узловатые пальцы и закрывая ими лицо, словно стремясь спрятаться:
— Ты все верно понимаешь. Может, поэтому и услышала по-настоящему Эйлис. А я тогда не все осознавал. Никто из нас не догадывался две с половиной тысячи лет назад, — он резко выпрямился, точно одинокий солдат, что услышал голос давным-давно убитого командира: — Я последний из тринадцати, и во мне самом великая тьма, — но воем неизведанных мук доносился его голос: — Я чувствую, что скоро она снова затопит остатки здравомыслия, поэтому говорю тебе все это.
Сумеречный приблизился к собеседнице, заглядывая ей в глаза, доверительно беря ее узкие ладони в свои, холодные и шершавые.
— Послушай внимательно, Софья, — проговорил он торопливо, — ты не избранная. Я тоже никогда не был избранным, — Эльф запнулся, уточняя: — Избранных и особенных не существует. Есть только люди, совершающие выбор. Перед Творцом все равны. Есть совпадения событий и мест. Они неслучайны! Во всем есть какой-то замысел, — он неопределенно повел рукой, словно дотронулся до незримой нити, и Софьей почудилось, будто она и правда заметила серебристый отблеск в полумраке. — Аруга Иотил не знал, что твоя душа откликнется на песню жемчуга. Льоры считают тебя ячедом, но они не знают главной тайны собственного мира, — Эльф с загадочной теплотой улыбнулся. — Разгадай ее, это тебе под силу. Эйлис звал не тебя одну, он веками тянулся с мольбой в разные миры, неоднократно на Землю. И не ты первая, кто начал выводить в альбомах странные пейзажи или складывать песни о сказочных мирах — так переносятся незримые сигналы других планет. Часто художники, поэты, сценаристы сами не ведают, откуда у них в головах идеи.
— Хочешь сказать, все, что снято или написано — это отражение событий в других мирах? — поразилась Софья, вспоминая все известные фантастические фильмы и книги, сказки и легенды. Если бы они и все оказались правдой, то населенных миров во Вселенной обретались тысячи, миллиарды.
— Не все, где-то наполовину. По-разному, — вновь улыбнулся Сумеречный, однако тут же опечалился, отчего на молодом бледном лице залегли морщинки от острых крыльев носа до губ и между бровей. Боль отразилась в надломившемся голосе: — Но Эйлис не просто рассказывал, он посылал сигнал S.O.S. И ты расшифровала его!
— Может, и я, — Софья привычно зарделась от смущения, она никогда не жаждала известности, уж тем более не рассчитывала принимать участие в судьбе целого мира, как пророчил ей Страж. — Но что же, Раджед тоже тянулся по следу этого сигнала?
Сомнения хлестнули жадными лианами зарослей неуверенности, в которой теряется не один нерадивый путешественник, сворачивает со своего пути, забывает верную цель и вовсе исчезает. Воодушевление, охватившее Софью после разговоров о первопричинах и свободе воли, поутихло. Реальные действия пугали, к тому же доносились недомолвками. Так ли уж звал целый мир? В конце концов, янтарный льор не догадывался об этом, а лишь польстился на милую девочку, на ее внешнюю оболочку. Отличайся Софья от его канонов красоты, так не открылся бы портал в чужой мир, не свела бы их судьба. На тот момент все случилось именно так, и Софья по-прежнему гневалась, вспоминая того человека, каким был Раджед. Впрочем, все менялись, постепенно под бременем рока и времени. Они оба сделались иными, словно сбросили старую кожу. Она это знала наверняка.
— Спросишь у него при случае, — пообещал Эльф. — Полагаю, он лишь косвенно уловил зов своего мира, но тобой заинтересовался не только по этой причине.