— Магия янтаря тоже связана с духами, твои дымчатые топазы не возьмут меня под контроль. Тебе повезло, что не в моих правилах мучить женщин.
— По твоей «гостье» не скажешь, — тут же съязвил Нармо, опасливо примеряясь, с какой стороны теперь лучше атаковать. Раджед же сдержал свое слово: аркан на шее топазовой чародейки ослаб, однако теперь он просто сковывал ее магию.
— О! Как она визжала, когда мой нож изрезал ее смазливое личико, — разъяренно сипела Илэни, потрясая кулаками, пытаясь вновь сформировать «хлопья» пепла, однако их рассеивали янтарные лучи трости. Столкнулись сами свет и тьма, день и ночь.
— Замолчи! — яростно обрушился Раджед, откидывая чародейку к стене, прямо в клетку, где томилась Софья.
— А сражаться ты будешь одной рукой? — рассмеялся Нармо, атаковав с левой стороны, рассчитывая пробить и без того поврежденную защиту противника.
— Чтобы победить тебя, хватит одного лезвия! — отразил его выпад Раджед, тяжело проговорив с явной угрозой: — И, клянусь, если вы действительно что-то сделали с Софией — не ждите быстрой смерти.
Битва вскипела с новой силой, теперь Раджед практически не двигался, стоя на одном месте и отражая атаки обоих врагов, которые поставили перед собой целью извести его в этом мрачном каземате среди запахов плесени и смерти. Приходилось рубить нити черной магии Илэни и алой — Нармо, чтобы кровавый льор не выпил жизненную силу, а топазовая чародейка не заразила ядом смерти.
Перед глазами от напряжения плясали разноцветные пятна, весь мир сливался и двоился. Но потом вновь открылось это, нечто — рисунок и узор мира. Раджед на миг потерял связь с реальностью, скорость мыслей увеличилась в сотни раз, показалось, что Нармо совершенно замедлился.
Все поглотило созерцание сотен разнообразных нитей, бегущих от каждого предмета. Больше всего колыхалось вокруг живых существ и поющих камней, чьи голоса вплавлялись разноцветными нотами со всего Эйлиса.
Так вот, что всегда созерцал Сумеречный Эльф — во второй раз мысль не показалась такой уж страшной и невероятной. Со временем к этой силе, наверное, привыкаешь, учишься использовать ее. Или же наоборот не использовать? Почему он не вмешивался практически ни во что? Что если все эти нити были сплетены в слишком сложный узор? Потянуть за одну — распадутся сотни других.
Но поединок не угасал, и Раджед обратил внимание на Нармо, чьи клинки неслись к нему с неимоверной быстротой. Но нет — в этом мире рычагов и линий все представало замедленным. Или это разум слишком разогнался, попрощавшись с привычным восприятием вещей? Не важно! Раджед использовал преимущество, рубанув по приближавшейся руке с когтями.
Через миг все вернулось на привычный уровень, Нармо отскочил с глухим шипением, согнувшись, хватаясь за разрубленную пополам правую кисть, два пальца болтались на ошметках мышц и кожи. Каменный пол обильно заливала кровь.
— Сражайся! Или ты настолько слаб, что тебе для магии нужны руки? — гневно восклицала Илэни, точно приказывала какой-то мелкой сошке, а не равному себе чародею. Нармо, несмотря на боль, не терял какой-то гротескной напускной театральности, осаживая чародейку:
— Женщина! Для боевой магии всегда нужны руки!
Болтавшиеся на куске кожи пальцы не слушались, магия давала сбой. Нармо теперь тоже сражался только одной левой рукой, прижимая правую к груди.
Раджед наступал, атаковал с новой силой и воодушевлением. Он положил начало уничтожению проклятого убийцы его отца. Поделом! Он не обещал легкой смерти, намереваясь медленно и с наслаждением искромсать врага. Впрочем, вряд ли с наслаждением, так как не разделял наклонностей Илэни.
Выпад — алые когти скрестились с золотыми. Но клинки Нармо теряли свою силу, так как нарушился баланс. От этого Раджеду не составило труда поразить врага в плечо, лишив подвижности вторую руку. Вот только показалось, что Нармо слишком легко позволил нанести себе вторую рану.
Через миг Раджед очутился в смутной пелене, с трудом удерживая темные нити, которые подбирались со стороны Илэни: его лезвия застряли в развороченном плече Нармо, точно их приковывало мистическое притяжение. И через них постепенно начала уходить жизненная сила самого Раджеда.
— Это все, на что ты сейчас способен! Жалкий вампир! — прошипел Раджед бескровными губами. Голова кружилась, в конечностях появлялась предательская дрожь, слабость. Нармо же ликовал, облизываясь, как кот, съевший птицу. Так работала его магия крови, что выпивала жизненную силу. Раньше казалось, что он способен ее применять только, когда сам ранит противника и оставит когти в ране.