Сегена пришлось удерживать на месте, так как он явно не горел желанием просто так отпускать почти невредимого противника. Но пришедший на помощь третий лишний оказался и в плечах шире, и явно авторитетнее.
— Вы совсем озверели? — когда Марк перестал хотя бы вырываться, снова обратился к обоим невольный страж порядка, быстро поправив смявшийся при поимке Сегена воротник серого пиджака. — Чёрт, вам даже график был составлен, чтобы вы меньше пересекались, так вы всё равно умудрились сцепиться! Что опять произошло? Чего замолкли? — Он наконец отпустил Сегена, зачем-то отряхнулся и ещё раз смерил взглядом обоих. — Так вот, ещё раз что-то подобное увижу, услышу, даже слухи если до меня дойдут о какой-нибудь потасовке, пускай даже словесной, клянусь, одному оставшийся глаз выбью, другого уволю к чёртовой матери! И ещё неизвестно, что в вашем случае хуже! Паразиты… — Со злости он даже сплюнул на пол. — Так, немедля разбежались, пока я и гляделки ваши за потасовку не принял! Живо-живо-живо!
Марк, что-то ворча, двинулся к выходу, Эстер на всякий случай вжалась в стенку. Проводив его взглядом, человек в сером пиджаке пропал там же, откуда появился, девушка успела только услышать хлопок двери. Эстер наконец выпустила Тильда, что сразу ринулся к хозяину, который в этот момент оценивал полученный ущерб, в основе состоящий из почти оторванного рукава куртки.
— Что, часто дерётесь? — тихо полюбопытствовала девушка.
— Дерёмся нечасто, но начальство бесим. Мне вот тоже никакого удовольствия…
— И давно он цепляется?
— С самого моего здесь появления… Обычно новички потом приживаются, и он перестаёт обращать на них внимание, а я вот что-то совсем не угодил, — ответил Арлен, всё же двинувшись дальше. — Видимо, проклятие.
— А остальные?
— Что остальные?
— Ну, как относятся остальные?
— Доброжелательный нейтралитет. Люди в основе своей у нас спокойные.
Эстер снова оглянулась, о чём-то задумалась, но продолжила следовать за Арленом. Девушка пока не знала, можно ли ей вообще здесь находиться, однако, как всегда, пока не сказали, что нельзя, решила воспользоваться ситуацией. К тому же, новость о нехватке здесь работников не могла не заинтересовать её, и хотелось понять, можно ли осесть здесь. «В конце концов, почему бы нет?» — с некоторой усмешкой почему-то вспомнила художника Эстер.
***
— Действительно, почему бы не использовать для этой жуть утомительной работы ту же магию? — пнув собранный холмик сена, проворчал Лейтон. — Хоп! — и снёс всё в стог! Раз! — и просушил! И с граблями прыгать не надо, и солнца ждать…
— Ну так дерзай, раз ты такой умный…
— Хэй, не я тут первая скрипка! Или боишься, что не справишься?
— Отстань. Меня не возьмёшь на слабо. Ты знаешь. Я пока ещё трезво понимаю, что если твой «хоп» ещё осуществим, то вот с «просушил» получиться может только пожар.
— Три года не было пожара, а тут — здрасте — испугался!
— Отстань.
— Что-то ты какой-то хмурый… — голос прозвучал с издёвкой и мрачным торжеством.
Он отвлёкся и покосился на Лейтона. Тот спокойно улыбался, опираясь на грабли, казавшиеся рядом с ним слишком короткими. В неподдающихся никакой расчёске светлых волосах торчали несколько схожих с ними цветом сухих травинок, а в остро глядящих серых глазах играл нехороший огонёк. Торна — фамильяр-пустельга — чистила перья, сидя на участке, уже очищенном от скошенной травы. Маг еле подавил отвращение к хищнице. Посетила мысль, что на свете действительно нет ничего более раздражающего, чем подростки. Удручало, что ему самому было лет тринадцать. Но Лейтон явно донимал не по этому поводу.
— Всё хорошо? — снова осведомился Лейтон, когда он в который раз отошёл в сторону.
— Отстань от меня, пожалуйста.
— По-моему что-то всё-таки не так… — протянул тёмный ученик, хитро глядя на соседа по комнате. — Тоскуешь по ком что ли?
— Просто отстань.
Лейтон пожал плечами, вернулся к сбору травы, как нарочно подбираясь всё ближе. А он перестал обращать на него какое-либо внимание, снова погрузившись в собственные мысли и монотонную работу, до конца которой было ещё очень далеко несмотря на то, что начали недалеко после полудня, а ныне уже был вечер.
— По дохлой кошке что ли траур? — снова ехидно спросил тёмный ученик.
— Да нет у меня никакого траура! — огрызнулся он наконец. — Отстань от меня уже!
— Ой, врёшь, — фыркнул на это Лейтон, как бы случайно чуть не загребая вместе с сеном замешкавшуюся звероящерицу.
Фамильяр, малость разморенный жарой, едва успел выскользнуть из-под грабель и уже на плече хозяина злобно зашипел, на что Лейтон только снова мрачно усмехнулся.
— Придурок… — не выдержал маг, решив уйти в другой конец луга.
— Ой, а где ж ты растерял всю свою невозмутимость? — откровенно рассмеялся Лейтон.
— В жопу иди, идиот самовлюблённый.
— Это ответ?
— Греби молча! — снова огрызнулся он со своего края лужайки.
— А то что? Огребу? — продолжал тёмный.
— Просто отстань от меня.
На какое-то время снова установилась относительная тишина, нарушаемая только шорохом травы и клёкотом поднявшейся в воздух и кружащей над лугом Торны. В какой-то момент пустельга замерла в воздухе, быстро трепеща крыльями, пригляделась к чему-то внизу и камнем кинулась туда, вниз, резко затормозив лишь у самой земли. Поднялась обратно она уже с мелким зверьком в когтях. В наступающих сумерках было плохо видно, с каким именно.
— Меня от неё уже мутит… — проворчал звероящер, глядя на птицу.
— Ты бы потише ругался, — отводя взгляд от фамильяра, ответил ему Лейтон.
— Просто пускай она прекратит убивать ради забавы, — вступился за своего спутника маг. — Это действительно ненормально!
— Может, она просто проголодалась, — фыркнул в ответ тёмный ученик.
— Ты лучше меня знаешь, что духи не испытывают голода. Пища, как нам, им не нужна. Вкус или развлечение — но не голод! А она просто развлекается!
— Ой, не читай мне лекций, наслушался уже. Да и она сегодня утром достаточно развлеклась, — захихикал Лейтон.
— Почему ты ей это позволяешь? — дал он волю своему негодованию, окончательно отвлёкшись от работы.
— А что плохого? Деврекс сам сказал: никаких лишних животных на территории фермы! — торжествующе ухмыльнулся тёмный маг.
— Она была не на территории!
— Но рано или поздно зашла бы!
— Это не повод убивать!
— Значит, всё-таки из-за кошки дуешься, — фыркнул Лейтон, возвращаясь к уборке сена.
— Да не в кошке дело… — устало возразил маг.
— Ты меня всё-таки учить вздумал? — угрожающе покосился на оппонента тёмный, зачем-то переворачивая грабли черенком вниз. — У меня для этого уже Деврекс есть, ты опоздал, дорогуша! И он пока по этому поводу не ноет, в отличие от тебя!
— И очень зря! — снова подал голос звероящер.
Лейтон тихо рыкнул. Торна сделала ещё один круг над лугом, уходя из поля зрения.
Жёсткое оперение резко, почти больно мазнуло по щеке, что-то в груди разорвалось, обдав жаром и тупой болью. Пустельга врезалась в землю, прижав к ней оглушённого ударом когтей звероящера, что смог только беспомощно и поздно лягнуть воздух задними лапками. Жар сменился обжигающим холодом, сковавшим любое осмысленное движение. Птица раскрыла острый клюв, плотнее сжав в пальцах лап беспомощного зверька. Смотреть туда не было смысла. Смысл был теперь только на глубине горящих тёмным огнём серых, как тонкий лёд, глаз Лейтона, жадно впитывающих очередную немую мольбу, отразившуюся во всём существе бессильного что-либо сделать противника. Но ему было недостаточно. И Лейтон ждал большего.
— Опять вы дурью маетесь! — Маригда появилась на краю лужайки очень кстати; пустельга спешно откинула в сторону добычу и пропала в темнеющем небе.
— Всё снова испортила… — проворчал Лейтон, оборачиваясь к девушке: — Что не так?
— А то, что ужин уже готов, а вы всё тут возитесь! Немедленно домой!
— С тобой я ещё закончу, — проходя мимо распушившегося звероящера, скрючившегося среди травы, пробормотал тёмный маг.