— Таус, Сольмен, Ашлат… — пожала плечами Вельда.
— Что? — не поняла её Эстер.
— Таус — Страж Бездны, Сольмен — Жизнь Дарующая и Ашлат — Странник Лабиринта. Великие духи, по крайней мере половина, — заваривая чай, пояснила шаманка. — И это ещё не все их имена: в разных местах их называли по-разному. Но на языке террай они Таус, Сольмен и Ашлат.
— Вы… красиво рисуете, — не найдя в голове вопросов, высказалась девушка.
— Когда что-то нравится, в любом случае будешь делать это так хорошо, как только можешь. — Вельда снова пожала плечами.
— А рисуете только духов? — рассматривая дальше, спросила Эстер.
— Если хочешь, могу и тебе портрет сделать, это было бы довольно интересным опытом, — туманно ответила хозяйка, всё-таки отвоевав у Арлена куртку.
Возражать больше было нечему, так что маг просто в ожидании опустился в одно из трёх небольших кресел вокруг столика. Вельда плюхнулась в соседнее, неведомо откуда вынырнувший Асша принёс катушку ниток и иглу.
— А вот тут ведь вроде тоже что-то висело, так? — указав на пустой участок на стене, где виднелись полоски высохшего клея, спросила, оглянувшись, Эстер.
— Где? — Вельда подняла голову. — А, это? Это я сейчас сняла. Там Ашаке была. Не хочу нервировать гостей…
— Не утрируй, — подал голос уже забытый Арлен. — Не всё так плохо.
— А что утрировать? Нервничать вредно, — ткнув воздух иглой в его сторону, ответила шаманка. — И только посмей начать спорить… Я кому чай-то налила? Эстер, ну хоть ты уважь пыльную и старую Вельду! — рассмеялась она.
— Ничего Вы не старая, — всё-таки подойдя к столу, возразила Эстер.
Вельда только снова рассмеялась. А девушка продолжала оглядываться по сторонам. Шаман. Эта самая Вельда имеет отношения к духам, причём самое непосредственное. Наверняка и рисунки она с натуры рисовала: Эстер где-то уже слышала байку о том, что сильные шаманы способны видеть даже самых мелких представителей бесплотного мира. Все эти фигурки, рисунки, куклы… И всё это — дело рук Вельды? Вон там, на полке, набивная кукла. Только это не человек и не зверь. Больше, конечно, кукла смахивала на летучую мышь с головой ящерицы и рогами. Или вот вырезанная из дерева фигурка. На первый взгляд, обычный олень. Но рога тонкие, грива по всему хребту и на груди, лапки вместо копыт на длинных тонких ногах, длинный хлыстовидный хвост с кисточкой. И намордник. Или это такая странная маска, Эстер не могла понять. Был ещё длинный, во всю полку, странный змей. Сначала Эстер подумала, что это тоже уже названный Ашлат, но этот сделанный из скрученных бинтов, деревянных пластин, перьев и проволоки зверь имел козлиные, из папье-маше, а не закрученные бараньи рога на настоящем птичьем черепе, а вдоль хребта у него шёл гребень из острых деревяшек. На хвосте не было кисти, он вообще вроде как вообще был похож на плавник. А в открытом остром клюве виднелись тонкие и длинные проволочные зубы в несколько рядов. Статуэтка была немного потрёпана, и сквозь тонкие страусиные перья кое-где виднелся бинт, из которого торчал проволочный каркас многочисленных длинных членистых ног чудовища. Над ним висел рисунок, где была изображена женщина, чьё лицо скрывала тень от капюшона. Она была словно прикована к знаку за её спиной — круг, а в нём перевёрнутый вершиной вниз треугольник, соединённый с кругом не только вершинами, но и тремя радиусами, что шли через середины сторон треугольника. Сама женщина была перед знаком, а её странные шарнирные крылья — за ним. Эстер долго не могла понять, что не так, но, уже отведя взгляд от рисунка, краем глаза вдруг отметила, что под плащом у женщины нет нижней части тела, и лишь торчит из-под блузки обломанный позвоночник.
Блуждающий по творениям взгляд остановился на очередном рисунке. Неровно оторванная чуть смятая половина альбомного листа, в углу бурое плотное пятно цвета кофе. Неаккуратно, да… На листе же был изображён огненный зверь. Длинное гибкое тело было покрыто тёмно-рыжей тлеющей шерстью и высоко поднято на тонких, но мощных лапах. Над хребтом поднималась пламенем длинная грива. Пальцы не то птичьи, не то ящуриные, длинный хвост оканчивался золотистой узкой кистью, что тянулась за ним в половину длины всего хвоста и тоже была похожа на языки пламени. Клиновидная голова прочно сидела на высокой, но тоже мощной и мохнатой шее, морда снова была закрыта маской-намордником с решётчатым тупым носом, а длинные уши с кисточками заложены назад, так что огненные концы кисточек терялись в очертаниях гривы. Зверь чуть приседал за задние лапы, словно остановился на полпути, оглядываясь на того, кто сзади него. Маска-намордник треснула у правой глазницы, ремни, что держали её на голове зверя потёрты. Казалось, огненный зверь сейчас повернёт голову, сверкнут янтарные глаза, он скинет эту маску и спрыгнет с листа бумаги прямо в комнату. Но бурое пятно в углу рисунка, как печать, держало его в плену бумаги.
— Так уж прям нравится, что почти не дышишь? — вырвала из состояния созерцания её Вельда.
— Да, нравится, — без усмешек и всего прочего просто ответила Эстер, разглядывая зверя.
— Давай подарю, а? — вдруг с улыбкой предложила шаманка.
Эстер смутилась, взглянула на неё, а не шутит ли? Нет, Вельда не шутила. Эстер снова перевела взгляд на рисунок.
— А у него есть имя тоже? — почему-то спросила девушка.
— Есть, но здесь и сейчас его называть нельзя, — кивнула Вельда.
— Почему? А впрочем, ладно, жаль… а написать? — подняла на неё глаза Эстер.
— Написать? — шаманка задумалась, пожала плечами, выудила откуда-то из карманов пижамы тонкий карандаш.
Эстер отвлеклась на шелест бумаги: Асша уже оторвал рисунок от стены. Девушка с удивлением пронаблюдала, как листок перекочевал в руки Вельды. Шаманке потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить имя духа, но вскоре она тихо усмехнулась всё-таки что-то рядом с основным рисунком написала, сверху вниз, после чего с хитрым выражением отдала листок Эстер. Девушка недоверчиво глядела на рисунок в своих руках, будто это морок, и он сейчас рассыплется в руках пеплом, как часто бывало во снах. Но бумага шелестела на сгибах вполне реально, хотя надпись Эстер, как ни пыталась, понять не смогла.
— Да, видимо я так и не узнаю? — подняла немного обиженные глаза на Вельду девушка.
— Почему же? — снова улыбнулась шаманка. — Найдёшь того, кто тебе прочтёт. Делов-то!
— Очень… странное ощущение, — зачем-то заметила Эстер, снова вглядываясь в рисунок.
— Только не надо льстить!
— Но он действительно как живой!
— А кто сказал, что он не живой? — снова хитро подмигнула Вельда, чем девушку даже слегка напугала.
— То есть… такой зверь существует? — осторожно уточнила Эстер.
— Не знаю, — пожала плечами шаманка, ещё больше её запутав. — Именно такой — может быть.
— Чёрт что поймёшь с вами… — пробормотала Эстер, аккуратно складывая лист бумаги и пряча его в кармашек за поясом.
Вельда тихо рассмеялась, проверяя на прочность уже сделанный шов. Нитка кончилась. Пришлось вдевать новую.
***
На улице сильно пылило, фамильяр-мышь прятался в накинутом капюшоне от резкого ветра. Человек поднял глаза, щурясь от песка и пыли, поискал взглядом номер дома, сверился с адресом на бумажке в руках. Да, здесь. Довольно хмыкнув, он поискал глазами вход. За стеклянной дверью и днём горел свет.
Девушка за вахтой мигом среагировала на посетителя, встав со своего места и тихо, но внятно его поприветствовав. Он ответил не сразу, сначала осмотрелся. Потом всё же скинул капюшон. Фамильяр тут же сменил форму на мотылька, прячась среди складок ткани. Со спины повеяло холодом, настроение слегка упало. Ещё с полминуты поразмыслив, маг не спеша двинулся к вахте.
Девушка с лёгким подозрением окинула его взглядом. Одежда простая, но явно не дешёвая, да и держался слегка напугавший её гость так, словно ему принадлежал весь мир, а то и не один, не меньше. Однако она не могла не отметить на редкость приятную внешность. Конечно, на вкус и цвет, но ей нравились блондины. К тому же, он был приятен и на лицо, хотя никаких эмоций, кроме скуки на нём не читалось. В нём всего было в меру, словно он был ожившей статуей из прошлого, когда с благородным камнем работали только лучшие мастера. Но гость не был каменным даже по ощущениям. Холодным, может быть, но не каменным. Особенно холодным казался взгляд, странно притягивающий и сильный. Поймав его, девушка уже не могла отвести внимания от бледно-голубых, словно под бельмом, глаз.