Кто-то крепко схватил её за запястье и дёрнул за собой, вниз, в самое переплетение колючих зарослей. Эстер попыталась вырваться, но юркий незнакомец оказался сильнее и напористее. Что хуже, когти и клювы или эти длинные шипы, ещё следовало подумать; платье быстро оказалось порванным в нескольких местах, Эстер едва успевала защищать лицо свободной рукой, что тут же оказалась расцарапана в кровь. Птицы в кустарник не залетали, но били крыльями по листве и кричали, бежать в полусогнутом состоянии оказалось тяжелее, чем она думала, так ещё и ноги словно вязли в тумане, отказывались слушаться. От птичьих голосов и шума впору было оглохнуть, а невидимый пока проводник всё тянут и тянул дальше, крича время от времени что-то ободряющее и не отпуская её руки.
Кустарник кончился внезапно, как и оглушающий шум. И снова она пропустила момент, когда остановилась, и когда пропал куда-то тот странный паренёк. Эстер в недоумении оглянулась. За спиной в трёх шагах остался самый обычный лес. Тоненькие молодые деревца совсем рядом, более старшие их собратья дальше, в тени. А по корням малина. Белые цветы, спелые ягоды — всё на одном кусте, а вокруг уже знакомые словно бумажные мотыльки. Девушка взглянула на раненую руку, неуверенно присмотрелась к красным разводам. Липкие, на вкус сладкие… Малиновый сок?
К лесу Эстер решила не приближаться, как бы дружелюбно не выглядел он теперь, и как бы заманчиво не щебетали где-то в чаще его певчие пернатые обитатели. Разворачиваться к нему спиной тоже было боязно, но девушка не могла не полюбопытствовать, что там дальше, кроме леса.
От простора закружилась голова. Долина, раскинувшаяся перед ней у подножия крутого холма, на вершине которого и стоял лес, чем-то напоминала приятно-зелёную чашу с бортами-холмами, а за ними, словно остановленные преградой крутых склонов — мягкие горы лиловых кучевых облаков. Лениво изгибающаяся река уходила вдаль навстречу поднимающему в зенит солнцу, мягко плескала едва заметной волной. А где-то уже далеко переправлялся на другой берег на плоту знакомый Эстер паренёк, которого она так толком и не рассмотрела и лишь по голосу примерно прикинула возраст: похоже, они одногодки. Высокие травы скрыли его, стоило ему только сойти с плота, и лишь по отличному от движения ветра колыханию верхушек колосков девушка могла следить, куда он пошёл.
Но странный спаситель не занимал уже много внимания, стоило только проследить направление его движения. Далеко, за облаками, но выше облаков, размеренным спокойным шагом шёл вдоль зависшей над долиной длинной ленты белых бабочек, огромный… олень? Нет, это что-то другое. «Я видела его на полке у Вельды», — прикусив губу, вспомнила Эстер. Нежно-голубая шерсть, тонкая и лёгкая развевающаяся грива, тонкие высокие рога, длинные тонкие ноги без копыт, но с пальцами, хлыстовидный хвост с кистью лиловых облаков на самом конце. Над прямой его спиной завис, переливаясь неведомыми Эстер знаками, бесплотный солнечный вихрь, словно ещё одна стайка этих странных мотыльков, лентами охватывающих небо, что сверкало крупными звёздами, несмотря на почти поднявшееся на вершину небесного купола солнце. Подобные ленты голубых и бирюзовых оттенков тянулись за неведомым громадным зверем, обвивали воздушной пеленой его ноги и шею, рвались в движении и тут же струились подобием шёлка вновь. И там, среди белых лент и сине-фиолетовых облаков под музыку и тихий шелест за Аслилом шла вереница разношёрстных людей и духов. Прозрачные птицы несли сквозь туман мимо множество лёгких разноцветных нитей, то и дело задевая звенящими крыльями. Невыносимо тянуло к ним.
Эстер сделала шаг навстречу, туда, вниз, к этой странной процессии. Вокруг почти ощутимо разорвалась тонкая калька воздуха, разлилась воздушная музыка, словно ветер пролетел через занавес из лёгких серебряных колокольчиков под эхо одинокой флейты где-то за горизонтом…
— Тебе нельзя.
Голос принадлежал Тильду. «Что он делает в моей комнате?» — удивилась Эстер, поднимая голову и тут же осознавая, что со своим местонахождением она неплохо так ошиблась, причём на все четыре имеющихся этажа. Но Тильд не мог говорить. Звероящер спал у прогоревшей лампы, тут же на столешнице, на краю которой неосторожно прикорнула, задумавшись, и она тоже.
В голове ещё стояла последняя запомнившаяся картинка из завораживающего и странного на фоне обычных кошмаров сна. Девушка отчего-то чувствовала себя словно одурманенной, в голове ещё стоял лёгкий звон невидимых бубенцов. Отходить от этого дурмана не хотелось, но продолжить спать вот так сидя за столом в чужой комнате показалось как минимум неприличным. Эстер зевнула, присмотрелась к кровати, но обнаружила её заправленной. «Я тут всю ночь и утро проспала?» — разыскивая взглядом в полутьме часы на другом столе, ужаснулась девушка. Но часы показывали половину первого, а за открытым окном стояла беззвёздная ночь.
Эстер тихо поднялась со стула, так же тихо задвинула его, чтобы не мешался в полумраке. По слабому освещению каркаса балок наверху в дальнем конце второго этажа она поняла, что за занавесом горит свет. «Сколько ж я уже тут дрыхну? И не разбудил ведь, чтобы выставить…» — приблизившись к завешенному тканью проходу, девушка уловила слабый шум, потом едва слышные, как всегда, шаги. Странно, обычно в это время Арлен уже спал и добудиться можно было разве что до Тильда, и то не всегда. Отвлекать от каких-либо дел смысла не было. К тому же, если уж изменил режиму, то, значит, что-то важное. Так что Эстер просто ещё раз зевнула и тихо вышла, чтобы просто дойти до своей кровати и по возможности досмотреть сон там. По крайней мере пока это было единственное осуществимое желание.
***
— Сольмен будет против.
— А разве мы будем её спрашивать?
— Без неё я практически бессильна. И она это знает.
— А можно ли её обхитрить?
Женщина рассмеялась. Её собеседник молчал, хотя и разозлился.
— Обхитрить демиурга? Ну ты и авантюрист, мой маленький друг!
— Но вас всех же как-то заперли в Бездне? — достаточно дерзко возразил ей он.
— Ну, во-первых, не всех, бедняжка Аслил остался. А во-вторых, то были архимаги, что совсем не ровня нынешним. Один такой умелец мог бы поспорить поодиночке со всеми Великими, и их была дюжина. А ты один.
— Но ты со мной!
— Не надо делать таких громких заявлений: ты просто один из тех редких, кто дерзнул обратиться. И сделать что-то вне Бездны я пока не могу, даже если ты меня сам позовёшь. — Тут она хитро рассмеялась, затем лениво зевнула и снова заговорила: — К тому же свою часть нашего договора ты всё равно до сих пор не выполнил. Я могу вообще тебя отсюда выкинуть за шкирку и ничего больше не говорить, продолжив ждать. Но, как оказалось, без моей помощи ты ничтожество…
Он снова смолчал, а она словно намеренно его злила, сама оставаясь по-весёлому равнодушной.
— Конечно, Сольмен и так на меня зла. И будет зла, когда узнает о твоей удаче в ходе выполнения уговора. Но я слишком устала эту удачу ждать, — почти жаловалась женщина. — Пока что златопёрая сестра моя терпит, ведь она убеждена, что ничего не получится. И знаешь, глядя на тебя, я начинаю задумываться, что она права.
— Я не давал поводов сомневаться! — не удержался он.
— Не давал? Хм, а мне кажется, ты каждый день себе ставишь целью меня разочаровать…
— Каждый день я стараюсь хоть на волосок подойти к общей цели!
— Ты уже третий год не можешь найти одного единственного человека, хотя ты знаешь всё, что нужно и даже больше, и он не раз был у тебя практически в руках! — вдруг едва ли не зарычала она.
— Но ты могла бы хотя бы точнее указать, где он…
— Нет, не могла! Сквозь крыло Сольмен, знаешь ли, даже теней не видно! Впрочем, если бы было видно, я бы давно помогла Таусу подослать Воина или Карающего, и мы сейчас не говорили! Так что будь добр постараться. Скорее Стена сама прогниёт, чем ты что-то сделаешь…
— Не уходи!
Она остановилась, довольно хмыкнув. Редкое зрелище: её собеседник был на грани отчаяния.
— Понимаешь, Райхан, ты мне не нужен. Я могу найти ещё какого-нибудь ярого фанатика и совершить прорыв с уже его помощью. Но я-то тебе нужна, не так ли? — Она оглянулась, хитро сверкнув глазами через щели в шлеме. — Так что это в твоих интересах выполнить всё быстро и без глупостей, понимаешь?