Фабийолль был спокойным, некапризным ребёнком. Половину пути он просто-напросто проспал, обняв материнскую шею. Потом проснулся и стал с изумлением разглядывать окружающий лес, но едва показалась знакомая Майетолль полянка, как лицо мальчика перекосилось, и он заплакал. Ссадив сына на землю, мать принялась его успокаивать, но тот продолжал размазывать по щекам крупные слезинки кулачком да отворачивать голову.
— Сиди здесь! — в конце концов не выдержала женщина, зная, что Фабийолль послушается. Он всегда её слушался. Он был хорошим, умным мальчиком, и Майетолль никому его не отдаст, никому! — Сиди и жди меня.
До дома ведуна было рукой подать. Женщина не стала ни стучать, ни проверять, есть ли кто внутри. Отцепив от пояса тяжёлый бурдюк со смолой, она вылила часть её на порог, а часть расплескала под окнами. Высечь искру оказалось не сложнее, и вот уже брёвна трещат от жара, вот уж дым валит из всех щелей, и обитель Вайлеха полыхает ярким пламенем.
Но что это? Вместо криков умирающего старика услышала Майетолль плач собственного ребёнка! Оборвалось всё внутри у поджигательницы, и, не соображая, что делает, полезла она в пламя. Сквозь клубы дыма виделась ей крохотная фигурка Фабийолля, слышались его призывы: «Мама, мамочка!», — но никого не могла она найти в захламлённой горнице. Споткнулась о скамью, упала, да так и не поднялась — за пару минут угорела. Так и не чувствовала Майетолль, как пламя принялось за её плащ, как куснуло ногу, и сворой диких псов набросилось на неё со всех сторон, превращая в головёшки.
Тем же вечером весть о пожаре разнеслась по городу. Никто так и не узнал, куда пропал Вайлех, но на остров он больше не вернулся. Долго искали и маленького Фабийолля, пока в одном из оврагов не обнаружили почти дочиста оглоданный скелет. Едва увидев кости, Тейлус лишился сознания, а когда очнулся, попросил оставить его одного, да там же и повесился, прямо перед мордой своего верного осла».
— «Года два прошло с тех пор. Многие на материке видели опрятного старика в компании маленького мальчика, но утверждать, что это был тот самый пропавший ведун, никто не брался. Старик передвигался на крытой повозке, запряжённой соловым коньком, а мальчонка сидел рядышком, поигрывая игрушечным кнутом. Они выглядели как внук и любящий дедушка, хотя любому бросилась бы в глаза их непохожесть. Светловолосый ребёнок с огромными зелёными глазами ни одной чертой не напоминал сурового деда, происходившего явно от каких-то южных кочевников. Их повозка появлялась в разных городках и посёлках всего на день-два. Вайлех, если это, конечно же, был он, не мог трудиться физически, но за определённую плату давал дельные советы и продавал разнообразные эликсиры. Мальчишка же служил гарантией, что их не вытолкают взашей: обаяние «внучка» было столь безграничным, что при одном взгляде на его улыбку хотелось отдать все ценности мира».
— Очередная обманка, — подал голос доктор. У него тоже затекла спина, и мужчина изо всех сил пытался как можно незаметнее размять её, потягиваясь то так, то эдак, и чуть слышно при этом покряхтывая. — Было-не было, то ли быль, то ли небыль. А ведь некоторые примут эту книгу за серьёзную научную работу.
— Вряд ли, — не согласился господин Свойтер. — Люди больше не путают сказки с реальностью. Уж не знаю, откуда мадмуазель Вердетт взяла этого ведуна. Сама ли выдумала, или отыскала упоминания в какой-нибудь столь же «достоверной» хронике, но таковая историческая личность мне неизвестна. Официальная биография Эрителя также расходится с данной повестью. Да, он был сыном небогатых горожан, но родился не в маленьком городишке, а в столицы Берении. Имён его биологических родителей не сохранилось, но известно, что в возрасте пяти лет мальчика вывез с островов князь Сартии. Сначала тот носил титул верпур — это что-то вроде любимого приёмыша или непризнанного сына, а потом стал третьим княжичем, равным по статусу родным детям князя.
Ни о каком путешествии Эрителя в компании старика нигде не сказано. Хотя… возможно, что мадмуазель Вердетт имеет в виду другого легендарного колдуна, сыгравшего не последнюю роль в дальнейшей истории княжичей. Тот якобы тоже явился с Северных островов, жил уединённо и был способен заговаривать «древо, металл, огонь и воду по своему разумению».