— Пусть готовят принимающих!
— Да, капитан! — Засиял солнышком матрос.
Это был тот же самый огненно-рыжий парень, что вчера принёс Лайтнеду книгу. Нанагрудном кармашке его тщательно отглаженной формы белым были вышиты инициалы «А. Л. Фливорст». Фредрик сделал мысленную пометку по возвращении на Элпис попросить для него какой-нибудь знак отличия. Малец был явно способный, расторопный и старательный. Вон как быстро закрутил диском фейнолера, посылая на нижнюю палубу звукограмму. Набрать последовательность цифр, потом резко вертануть ручку, пока устройство связи не звякнет. И через пару десятых секунды такой же аппаратик разразился зашифрованной трелью.
— Ребята, пора! — объявил лейтенант Миртер.
В узком подготовительном отсеке закипела работа. Как и положено военным, без лишних вопросов и потягиваний, двое из них тут же поднялись со скамьи, на которой вот уже час сидели в ожидании приказа, и начали надевать на себя спецкостюмы. Штаны, куртка, длинные перчатки и шлем. Разработанные около сорока лет назад, они почти не претерпели изменений, позволяя космоплавателям работать в жестоких условиях Небесного мира. И хотя выход за пределы корабля по-прежнему оставался неосуществим, но вот так войди в безвоздушное пространство ангара спецкостюм позволял. Пятислойный, с надёжными соединениями между всеми частями, чтобы даже малейшего зазора не было, а к нему тяжёлые баллоны с воздушной смесью, куча шлангов и сапоги с металлическими подошвами. Надеть его самостоятельно было сложно, и четверо помощников раскормленными мошками крутились вокруг двух смельчаков, навешивая, затягивая и запихивая всё по местам.
Эвиус Миртер, отвечающий за команду ловцов, считался одним из любимчиков Лайтнеда, хотя объективных причин для этого недоброжелатели лейтенанта назвать могли всего две. Миртер закончил тот же институт, что и командир «Элоизы» и был таким же ненормальным, с точки зрения остальных офицеров, как и он. Ненормальность лейтенанта, правда, выражалась не в слепой вере в китов, а в отсутствии одного глаза, вместо которого на мир смотрел костяной шар с нарисованной радужкой. Поговаривали, что глаз лейтенанту выбили в пьяной драке ещё когда Эвиус был студентом, после чего тот завязал как с алкоголем, так и с привычкой немедленно переходить на оскорбления в любом споре. Теперь Миртер не брал ни капли в рот и был подчёркнуто вежлив со всеми на корабле, включая гражданских в лице профессора и его морской свинки. И все же ни с кем лейтенант не смог завязать на «Элоизе» даже приятельских отношений. Все сторонились одноглазого космоплавателя, кроме Лайтнеда, ещё больше множа слухи о капитанском фаворитизме.
Но даже не костяное яблоко в глазнице Эвиуса отвращало от него людей, не истории про его бурную молодость, а то, что именно Миртеру было поручено отвечать за захват кита, если тот обнаружится. Изначально на эту должность претендовал не кто иной, как мичман Клаудес. Задание выловить небесного Хранителя, поднять его на борт и обследовать со всех сторон, было важным и очень почётным. Но когда цеппелин отшвартовался от стартовой площадки, когда его двигатели выбросили раскалённый газ, поднимая «Элоизу» над поверхностью планеты, капитан собрал своих подчинённых. По очереди тыкая пальцем в каждого из двадцати шести офицеров, Лайтнед устроил им форменный допрос, а после объявил:
— Ответственные за миссию поставили вас на определённые места, руководствуясь лишь личными делами, анкетами и формальными ответами при собеседовании. Но Небесный мир — не земля. Здесь бумажки с галочками напротив верных вариантов ничего не решают. Поэтому я буду внимательно наблюдать за вами и делать свои выводы. А через месяц посмотрим, правы ли были те, кто писал вам назначения. Запомните: но они, а я здесь главный! И если кто-то из вас будет недостаточно компетентен, то лишится не только места, но и звания. Ясно?
Спорить никто не стал, но та речь Лайтнеда надолго отравила умы некоторых из членов экипажа. И хотя по истечении заявленного срока капитан почти ничего не поменял в первоначальной расстановке сил, но Клаудес умудрился попасть в число тех, чья должность перешла к другому. И, конечно же, винил в этом не себя, а одноглазого любимчика. Каждый раз, когда эта парочка встречалась в столовой или в одном коридоре, воздух между ними сгущался и многие утверждали, что слышали при этом характерное потрескивание. Искр пока не было, но среди матросов уже начали принимать ставки: как долго продлиться это немое противостояние, и сможет ли Миртер до конца полёта остаться таким же душкой.