* * *
Поезд подходил к станции.
-- И вот кончилась сказка... -- печально улыбнувшись, тихо сказала Таня.
-- А вы помните, я спрашивал вас, какая вы, и вы никак не могли нарисовать себя?
-- Но вы были хуже! Вы были злой, Владимир! -- нахмурилась Таня. -- Вы помните, вы сказали мне, что вы рыжий, толстый! Зачем?
-- Я был зол!
-- И солгали? И сделали мне больно?
Мы еще раз взглянули друг на друга и весело рассмеялись.
-- Как же это не мог я создать ваш облик? Ведь другой вы не можете быть! И как я не узнал вас сразу, как вы вошли в вагон?..
Поезд остановился. Не хочется расставаться. Но ведь мы еще встретимся с Таней! Ведь она уже живая, настоящая, не сказка, не сон. У нее есть лицо!
II. Ее творчество
Кэт пришла к нам утром. Мы хорошо помним этот день: четверг, 2-е февраля. Тихо вошла и спросила:
-- Здесь живет художник Милин?
Яков выступил вперед.
-- Я -- натурщица, -- сказала Кэт. -- Мне сказали, что художнику Милину нужна натурщица.
Яков смутился и, чтобы замаскировать свое смущение, заговорил угрюмо и неприветливо:
-- Посмеялись над вами, милейшая!.. Гм... Я не так богат, чтобы приглашать натурщиц! И вообще... У меня, сударыня, богатое воображение!.. Я и без натуры справлюсь!
Но Кэт не ушла. Она внимательно осмотрела комнату, заглянула в соседнюю и совершенно неожиданно спросила:
-- А кухни у вас нет?
Мы все четверо смотрели на странную гостью. Это была стройная девушка, с миловидным лицом и удивительными, ласкающими и пугающими, многоцветными глазами.
-- А ведь, говоря по правде, ваше лицо и фигура, вообще вы очень подходите... To есть, я хочу сказать, если бы я мог вам платить, я охотно пригласил бы вас позировать... Я рисую картину "Соблазнительница"...
Это произнес, смущенно и заикаясь, Милин.
А Семен Любимов ответил Кэт на ее вопрос:
-- Кухня у нас есть. Только мы никогда не топим ее. Обедаем в столовке, и то не часто.