Игра началась достаточно буднично. Островитяне выступали в промысловых костюмах, мехом внутрь. Весь первый тайм они посвятили обороне: переносили помёт в свою штрафную площадку. Там же разбрасывались отравленные приманки, копались могилки.
Мореплаватели, в тельняшках и босиком, активно перемещались. Лавируя между ловушками, они совершали индивидуальные рейды к воротам соперника.
Однажды морякам показалось, что защитник островитян подыграл своему вратарю рукой. Они потребовали у участкового уполномоченного бесспорного пенальти.
— Вот ведь, мерзавцы, что делают. Что хотят — то и делают! — возмущался судовой врач, взяв за грудки озорника.
— Не было, однако, нарушения! — отнекивался тот и, сбросив доспехи из тюленьих шкур, доказал, что у него, действительно, обеих рук нет.
По кромке поля ковылял пассажир-радикулитчик и оказывал экипажу посильную гуманитарную помощь: двумя растопыренными перстами строил букву «V», что означает «Виктория!»
В составе гусиноземельцев редким душевным здоровьем выделялся центральный полузащитник. Он гарцевал без шапки, ослабив узел парчового галстука, купленного у цыган. Колупая в носу, неподалёку от центра поля парень то и дело раскуривал эбонитовую трубочку.
— На цугундер! — восклицал франт, получая мяч, и без обработки посылал его в аут, в низкую облачность.
Блюститель порядка останавливал секундомер и ждал, когда спортивный снаряд прибьёт к берегу.
— Что ты стоишь, сволочь? — поббадривали болельщики своего кумира. Вскоре полузащитник отправил мяч в очередное плавание.
У моториста Николая-второго истощилось терпение.
— Старичок, я справки-то наводил, — пожаловался он Жене Силкину и выразительно постучал пальцем по запястью. — Чисто по-человечески получим сухой отказ.
Женю тоже огорчила подобная постановка вопроса. Матч затягивался, а продовольственный киоск вот-вот закончит работу.
Старичок, пропахший навозом и волочивший за собой не один капкан, посмотрел с укоризной на ухмыляющегося щёголя.
«Каковы интеллигенты бывают, — подумал он. — Рост — метр с кепкой, а кукан как у ишака».
— Так говоришь, порядочных людей на флоте нету? — заинтересовался Женя и, расчесав седую бороду, в прыжке ударил полузащитника заиндевелой пяткой в золотые зубы. Футболист рухнул. И пока на побережье происходило неописуемое лихорадство, он лежал, бессмысленно всхлипывая, возле отхожего места, то и дело посылая подростков за шампанским, которое открывал губами.
Пассажир Алик не первый день коптил небо в Арктике. Перестав оказывать пассажиру гуманитарную помощь, он нёсся со всех ног к причалу, осыпаемый градом заговорённых стрел и молниями волосяных арканов. Его настигали осатаневшие псы.
Теплоход «Толя Комар», не заглушавший котлов, спешно обрезал концы и уходил, уходил, уходил в мелкое море Лаптевых.
Алик, не раздумывая, бросился в вязкую от пролитой нефти воду и побежал аки посуху. Ему мерещилось, что справа и слева его окружают белые медведи, вероломно прикрывая лапами свои чёрные носы.
… Очнулся Алик в кают-компании. Буфетчица Надя полным своим коленом давила ему на пах, а ладонями массировала уши. Пассажир слабо обрадовался факту своего спасения, но выбросил вверх два растопыренных пальца, что означало на этот раз «Два вторых!», ведь на ужин подавалось сердце с вермишелью, мастерски исполненное коком Игорем Середой.
Обед
Слава коку Игорю Середе и артельщику Фрынку! «Нэ сгинэют» мясные блюда: сердце с вермишелью и брыжейка с ракушками! «Рот фронт!» синим и зелёным киселям!
Первыми к столу слетаются мухи. За ними — командировочные. Последним причаливает старпом. Он потребует:
— Два вторых!
Но даже на его аппетит не распространяется эта льгота.
Если щи горячи, я крошу в них кусочки хлеба. Так когда-то поступал мой отец, и не мне обсуждать, хорошо это или дурно.
… Дом о двух этажах на два подъезда, сработанный из случайного материала в одну из зим середины века, разделяет неброскую судьбу своих близнецов, общим старанием составляющих переулок имени Шверника. В столице Отчизны архитектор-идеалист посредством линейки предусмотрел всё для качественного проживания: по чердаку, облегчённой копии Павелецкого вокзала, гуляло эхо, а антресоли поддерживались вмурованными в стену вакханками. Дабы домоседы не делали под себя, был запланирован совмещённый с подоконником нужник.
Но не подвезли оцинкованных труб для системы водопровода. Да и канав, признаться, никто не копал. И, конечно, не выдали в руки оробевшим новосёлам фаянсовую сантехнику.