- Нет, ну, Плехов, ты и козел! – возмутилась Юлька, - Что значит – пока у тебя хорошие отношения со мной? Ты что – расставаться со мной решил?
Тут Евгению пришлось обнять подругу и заверить ее, что у него и в мыслях не было, что она его не так поняла. Заверял небыстро, тщательно, нежно.
Тяжело дыша, подруга, прошептала:
- Пошли на второй этаж… там кровать есть.
Они сходили, посмотрели кровать. Хорошая, широкая и крепкая. Только немного мягковата. Но это уже – как посмотреть! Но в целом, и он, и она остались довольны – и кроватью, и процессом осмотра.
- Жень… ну чего ты, право-слово… Говорю же, все нормально. Даже если и решишь свалить от меня, и продать это великолепие… Тебе предложат выкуп. Или укажут покупателя, которому можно продать. Да в любом случае, ты ничего не потеряешь! Цены на квартиры в Москве растут как на дрожжах, а на такие квартиры – я бы сказала, что в геометрической прогрессии. Вложенные тобой деньги уже через пять лет будут такими, что обычную, но хорошую квартиру в любом районе Москвы купишь без проблем.
- Угу… все хорошо. А если ты решишь свалить от меня? Или эти, твои знакомые, на что-то вдруг обидятся? Не выставят меня отсюда без штанов? Или вообще – прикопают где-нибудь неподалеку.
- Ерунду какую-то говоришь… Чего бы я от тебя сваливала? Меня все устраивает.
- Да встретиться какой-нибудь принц на пути…
- Ой, да ладно тебе! А то ты меня не знаешь, да? Голова у меня есть, и я уже давно не восемнадцатилетняя дурочка. Или будешь спорить по этому поводу? – уставилась на него голая Юлька.
- Нет! Здесь полностью согласен! Голова – есть, и очень красивая, признаю. И губы на этой голове – очень умелые. И целовать их хочется всегда. Или как-нибудь по-другому использовать…
Юлька была и правда очень красива. Рост – на пару сантиметров выше ста семидесяти, с роскошной фигурой фитоняшки. Смуглая от природы – родом-то с Кубани, природа, однако! Густая грива иссиня-черных волос, что раскинулись сейчас по всей спине, и даже верх попы слегка закрывали. Глаза карие, разрез глаз, чуть намекающий на что-то азиатское…
«Это видно ее калмыцкие корни дают о себе знать! Она говорила как-то, что одна из прабабок была из степных красавиц!».
Губы чуть припухшие. Ну – тут уже, надо признаться, небольшой тюнинг. Но – в пределах разумного, не зная об этом – так и не поймешь, решишь, что от природы такие.
«Без перебора «оцифрованы» губы, красиво получилось! Также как и груди впрочем – чуть-чуть поправили. И сейчас эта «троечка» очень вызывающе стоит, манит большими сосками с коричневыми ореолами!».
- И меня ты полностью устраиваешь! – продолжила подруга, - А что? Красивый, умный, с чувством юмора. С тобой интересно, и не напряжно. Даже уютно! А если в кровати… тоже выше всяких похвал. Даже твоя блудливость придает пикантность.
- Да какая блудливость-то? – попытался возмутиться Плехов, но Юлька отмахнулась:
- Ой, перестань, а?! А то я не знаю вашу мужскую кобелиную натуру! У меня и братец младший такой же. И папаня… до сих пор – нет-нет, да налево поглядывает. Да и про тебя… Скажешь, что ты с этой Светкой не жулькался?
Плехов чуть слышно хмыкнул, не решаясь возражать по последнему заявлению. Не верил он в свои способности лицедея, врать не любил, и не умел. Предпочитал промолчать, чем пытаться ввести собеседника в заблуждение.
«Только вот про Светку – вряд ли она знает наверняка!».
- А если и нет, - продолжала Юлька, - То – дурак! Девка красивая, чего там. И я же видела не раз, что она в твою сторону неровно дышит. Так что… на мелкие проделки я смотрю сквозь пальцы. Как мне моя мама как-то сказала – «Не мыло, не сотрется!». Вот если я почувствую серьезные поползновения… Что мое – то мое, и его не замай!
«Подчас немного коробит ее циничность. Красивая, умная стерва!».
Плехов, несколько разраженный Юлькиной откровенностью, шлепнул ее по роскошной заднице, и спросил:
- А сама-то… блудливость в тебе отсутствует, что ли? Или не бывает у тебя моментов, когда похоть берет верх?
Юлька потянулась игриво и засмеялась:
- А у меня не успевает накапливаться желание! Тебе спасибо надо сказать. Я же говорю – в постели ты выше всяких похвал. И размер, и умение. Ты, похоже, уже успел изучить меня, поэтому очень вовремя умеешь быть то грубым, до боли… сладкой такой боли; то нежным до истомы. Вот ты губы мои умелые хвалил… А ведь и тебя язычок тоже не менее умелый. И пальцы нежные! А в командировках… ты же видел меня в командировках? Я же себя так умею поставить, что мужики меня стороной обходят. Сам же знаешь…