При осмотре квартиры мы с Ларисой подсчитали, что для того, чтоб хоть как-то привести это жильё в пригодное состояние, нам нужно затратить и денег, и дней десять хорошо поработать. Квартира состояла, как и у всех тут, из двух помещений: комнаты и кухни. Но обе эти половинки были большого размера: каждая метров по 12. Вообще-то это была одна большая комната, в которой посредине стояла большая печь. Тонкая перегородочка из досок от стены до печки и разделяла её пополам. Перегородка эта не была сплошной до потолка, так что сверху комнаты не были изолированы. Стёкол в окнах почти нет, пол весь в дырах, и ночью мы обнаружили, что здесь полно крыс. Они бегают по комнатам, шныряя из дырки в дырку. А ещё они всю ночь беспрестанно бегали в стенах. Дело в том, что барак построен из толстого круглого леса. Снаружи он не оштукатурен, а изнутри обит сухой штукатуркой. Вот крысы и бегают по кругляку под штукатуркой. Когда я через несколько дней починил пол и заделал все крысиные лазы, то получил на улице выговор от соседки, живущей за стенкой: «Чего это ваши крысы к нам прибежали?». Прописаны они что ли по квартирам здесь?
Особенно пришлось повозиться мне в кухне с запечным углом. Там прежние жильцы зимой держали не то поросёнка, не то телёнка, и он был превращён в хлев. Потом я узнал, что здесь так заведено, что маленьких телят и поросят держат зимой в квартире.
А теперь о сортире. Где бы я ни жил, а сортирная проблема везде остра. Всякий раз, когда я менял место жительства на воле, мне приходилось заново решать эту проблему. Вот и здесь тоже. В первый же день я обошёл весь посёлок и нашёл только одну будочку около конторы лесничества. Спросил у одного из аборигенов: «Как вы умудряетесь обходиться без сортиров?» — «Так лес ведь рядом!» — было мне ответом. «Ну, а зимой как, неужели всё тот же лес?» Оказывается, нет. Бегают в сараи к скотине. Лес… Летом ладно уж, может, и привык бы. Но зимой! У меня скотины не будет.
И начал я ремонт именно с сортира. В первый же день вырыл яму под него за сараем, привёз отходов с пилорамы и скоро стал обладателем единственного на весь посёлок индивидуального сортира. Когда я начал его строить, на меня все местные смотрели как на чокнутого. Но как только сортир был готов, то все ребятишки стали бегать именно сюда. И не жалко мне было! Пусть себе пользуются в удовольствие. Но оказалось, что местные дети понятия не имеют о сортире. Они никогда его не видели, никто им про это не рассказывал и по телевизору тоже не показывали. Поэтому они входили в новенькую будочку и делали свои дела прямо на пол. Приходилось чистить его ежедневно. Хоть вешай на сортир висячий замок!
И всё же эти петрищевские ребятишки удачливей меня: я впервые увидел унитаз в Москве, когда освободился из Мордовии в 1966 году, то есть в 28 лет. Тогда же и там же я впервые увидел газовую плиту.
У нас в Барабинске в школах сортиры были — сараи в школьном дворе. Они делились на три отделения: для «мальчиков», «для девочек» и «для учителей». Но мужчины-учителя, как и сам директор В. П. Гладышев, бегали почему-то не в учительский сортир, а в «для мальчиков».
Вырастут петрищевские ребятишки до школы, и тогда ещё неизвестно какой будет сортир: типа моего барабинского или современный. В Тарусе не все школы ещё имеют современную канализацию. Это в 40 км от родины космонавтики — Калуги, и в 150 км от Москвы.
Именно в Петрищеве я вспомнил рассказ одного деревенского мужика в Барабинске. Бывший фронтовик рассказывал, как они, освободив на Кубани одну из станиц, на следующий день увидели странную картину. В каждом дворе хозяева ломали, матерясь и проклиная фашистов, маленькие будочки. Оказывается, что немцы, заняв станицу и обнаружив, что здесь нет сортиров, в приказном порядке заставили всех сооружать их во дворах. Уже за одно это фашизм здесь был приговорён самой историей на смерть.
В Тарусе, в городке райцентра, меня в приказном порядке, по приговору суда городские власти тоже заставляли… нет, не строить сортир во дворе, а, наоборот, сломать его, уничтожить санузел.
Но об этом стоит рассказать подробно и по порядку.
Купили мы в Тарусе полдома. Одна комнатка и кухонька. Правда, под нашей половиной большой подвал. Он-то и соблазнил меня купить именно эту половину. С отцом вдвоём мы углубили подвал, пробили большое окно и получили солидное помещение — целых 40 метров. Решили мы здесь сделать кухню-столовую, кочегарку и санузел. Сами копали выгребную яму, рыли траншею, прокладывали трубы, устанавливали унитаз и ванну с раковинами.