Пришлось писать жалобу в областной центр. Писал я уже не в надежде добиться продажи мне гравия, а просто зубоскальства ради. Но вдруг из Владимира мне приходит бумажка-копия: «В виде исключения продать гр-ну Марченко гравий в количестве, необходимом для строительства дома…». Именно в виде исключения. Это единственное и наверняка последнее исключение, которым я воспользовался от советской власти.
Выписал я у того же начальника себе 25 куб. м. гравия и — в карьер. Там, когда я предъявил разрешение на получение гравия, снова все были поражены. Оно и понятно. Ведь никто из частников не выписывает гравий, а просто покупает его у шоферов. Оно и выгодней: куб стоит по государственной цене 6 рублей, то есть маленький самосвал вместе с доставкой будет стоить 25 рублей. А шофера его «толкают» налево по десятке машину. А тут ещё и то, что частнику, даже если он захочет приобрести всё законно, просто отказывают и тем самым само государство поощряет воровство и жульничество.
Но вот я в карьере. Начальник карьера мне: «Пожалуйста, забирайте свои 25 кубов».
Но машин для этого нет. Мне снова предлагают услуги шофера. На это я иду, ибо за левые перевозки у нас пока что не судят и никаких квитанций на это не нужно иметь.
Но шофера отказываются возить мне «мой» гравий. Они предлагают «свой», рейсовый. Вместо того, чтоб везти гравий куда следует, его везут «налево» для продажи. Так что я забрал почти весь свой гравий, не использовав законных накладных.
Слава Богу, с гравием я разделался довольно удачно.
Из всего строительного материала, что требовался мне, я законно смог купить только шифер и кирпич. Но кирпич оказался доступен частнику только потому, что он немыслимо низкого качества. Этот кирпич разваливается в руках, и его приходилось грузить в машину осторожно, как легко бьющуюся посуду. И, всё равно, при погрузке-выгрузке да дорогой от тряски треть, если не половина, кирпича превращалась в битьё.
Особенно плохо пришлось мне с добыванием леса и пиломатериалов. В Александрове и в Карабанове существуют лесничества и леспромхозы. На их складах есть и круглый строевой лес, и всякий пиломатериал. Но ничего нельзя выписать. Единственное, что мне удалось приобрести, это отходы от пиломатериалов — дровяной горбыль. Всё начальство на мои просьбы объяснить мне, почему я ничего не могу купить у них, отвечало мне одно и тоже: частников мы не обслуживаем.
Это общее правило. И неизвестно, чем руководствуется при этом государство. А результат один: процветает взяточничество и воровство. Люди строят, и им строительный материал нужен. И они его достают доступными, но незаконными способами. И при этом, как правило, частнику всё обходится намного дешевле. Это оттого, что «продавец» в таком случае продаёт не своё, а ворованное, и ценой не дорожит. Так что в выигрыше от этого и «продавец», и покупатель. Проигрывает государство и здорово. Я уж не говорю о морали и нравственной атмосфере в стране.
Я уже давно убедился, что в нашей стране создан строй, при котором каждого человека делают преступником. Тебе дано много разных «прав», но на деле ты это право можешь осуществить и реализовать, только нарушая уголовный кодекс.
Вот тому самое, как мне кажется, яркое доказательство. Начав завозить материал, я обратился в исполком за разрешением на строительство. Я надеялся, что встречу там и понимание и помощь — хотя бы в приобретении технической документации. Разговор у меня состоялся с главным архитектором Александровского района. Он мне заявил, что мне никто не разрешит строить дом.
— Это почему же? — опешил я.
— Износ вашего дома составляет всего лишь 42 процента, и в нём ещё жить да жить можно!
— А сколько процентов износа нужно, чтоб вы разрешили построить новый дом?
— Не менее 65-ти.
— Это что же, ждать, пока меня вместе с семьёй завалит гнилушками или когда пообмораживаемся все зимой?
— Мы вам можем разрешить сделать капитальный ремонт.
И пошло всё вокруг этого. Ни в какую мне не разрешают построить новый дом. И чего только не было мне наговорено в отделе главного архитектора! Оказывается имеется масса причин и предлогов не давать населению строить дома. — «Закон о частном домовладении» говорит, что всякий человек может строить дом не более 60-ти м2. И нигде в законе этом не говорится о минимуме! — твержу я им.
— Ага! — в ответ мне, — вы построите себе три или четыре комнаты да ещё все отдельные, а потом будете их сдавать квартирантам!